История
не «наклоняется»
В газете был материал под названием «Трагедия, которая не должна повториться». Здесь ряд вопросов, исчерпывающих ответов никто не даст, потому это могут только апостолы, их у нас нет. Можно ли было бы избежать трагических событий 1916 года? Ответ ведет к сослагательному наклонению — «если бы то, если бы не то» и так далее. Но история ведь никогда не «наклоняется», она движется в пространстве и времени, движется в контексте жизни и смерти. Да, если бы Туркестанский край не вошел в состав Российской империи, то трагедии 1916 года в таком вот русско-кыргызском ракурсе не случилось. Если не было бы Гитлера, то население планеты исчислялось бы сейчас в два раза больше. В таком духе можно склонять бесконечно. И риторические восклицания типа «подобное не должно повториться, такого не можем допустить» дадут лишь эмоциональный всплеск, наша родная история показала, что столкновения и революции у нас могут повторяться и через 20 лет, и через 5 лет. И наша способность извлекать уроки из истории, саму эту историю не остановит. Она движется от факта к факту.
Восклицания о том, что память о таких трагедиях не может служить политическим целям, тоже есть «всплеск», ибо политика действует по принципу той басни, где «кот Вася слушает хозяина внимательно, да ест сметану усердно». Политика также не втискивается в сослагательные рамки, это не математика, чтобы извлекать из нее корни. Она творится от события к событию. Конечно, правы те, кто стремится при исследовании конфликтов не выпячивать ни часть «мы», ни часть «они». Верно и то, что «поиск человечности в аду» есть один из очень важных способов объективного осмысления трагических событий.
1916 год — это не «радость» и не «подарок» для русских того времени, о том, что это стало трагедией для российского государства было отчетливо заявлено на заседании Государственной думы 13 декабря 1916 года. Это прозвучало в докладе А.Керенского. Вот его слова: «Недавно здесь говорил нам министр земледелия о тех школьниках русских, которые были уничтожены местным населением. Я это знаю. Это очень печально, это очень грустно, господа. Но как же нужно возмущаться, если таких же детей уничтожала уже не толпа в момент безумия, а уничтожала власть планомерно и спокойно?!». Он отметил, что это «неизгладимая страница позора в русской истории».
Цифры статистики
1916 год — это цифры жертв, в советскую эпоху, их маскировали, а в суверенную ими варьируют (от 50 тысяч до 750 тысяч), делая предметом «творческой обработки». Но есть ведь официальные данные, которые были представлены сотрудниками статистического комитета Семиреченской области, куда входила вся северная часть Кыргызстана. Они были приведены Тураром Рыскуловым (1894-1938) в его статье «О восстании казахов и каракиргизов в 1916 году. Основные экономические и политические причины восстания» (в первоначальном виде работа была издана отдельной книгой в 1926 году в Кустанае, потом ее отредактировали и напечатали в Москве). В то время он занимал пост председателя ЦИК Туркестанской АССР. В его распоряжении были все документы, в которых не предположения, а цифры, они имеют отношение к 5 уездам — Верненский, Джаркентский, Пишпекский, Пржевальский, Лепсинский. Цитируем.
«Общее число кибиток по области, по переучету на трехлетие 1916/18 года, определено было в 182.255 (сто восемьдесят две тысячи двести пятьдесят пять). Следовательно, убыль их составила 29,12 %. Состав кибитки, по статистическим данным, определяется в 5,1 (пять целых и одна десятая) душ обеих полов. По этому расчету убыль кочевого населения области, вызванная восстанием, к январю 1917 года исчисляется в 270.632 (двести семьдесят тысяч шестьсот тридцать две) душ обеих полов, а с прибавлением Мариинских дунган, бежавших в Китай, в числе 259 (двести пятьдесят девять) душ, всего по области убыль выразится в 273.222 (двести семьдесят три тысячи двести двадцать две) душ обеих полов». (См. книгу: Восстание киргизов и казахов в 1916 году. — Бишкек, 1995, с.34). Как видим, указано точно, у статистики «вариантов» не бывает. И нет необходимости особо отмечать, что подавляющая часть «убыли» приходится на ту часть населения, которая проживала в Прииссыккулье, Кочкорской долине, Кемине и Токмаке.
«Общее число кибиток по области, по переучету на трехлетие 1916/18 года, определено было в 182.255 (сто восемьдесят две тысячи двести пятьдесят пять). Следовательно, убыль их составила 29,12 %. Состав кибитки, по статистическим данным, определяется в 5,1 (пять целых и одна десятая) душ обеих полов. По этому расчету убыль кочевого населения области, вызванная восстанием, к январю 1917 года исчисляется в 270.632 (двести семьдесят тысяч шестьсот тридцать две) душ обеих полов, а с прибавлением Мариинских дунган, бежавших в Китай, в числе 259 (двести пятьдесят девять) душ, всего по области убыль выразится в 273.222 (двести семьдесят три тысячи двести двадцать две) душ обеих полов». (См. книгу: Восстание киргизов и казахов в 1916 году. — Бишкек, 1995, с.34). Как видим, указано точно, у статистики «вариантов» не бывает. И нет необходимости особо отмечать, что подавляющая часть «убыли» приходится на ту часть населения, которая проживала в Прииссыккулье, Кочкорской долине, Кемине и Токмаке.
Были подсчитаны и потери русских подданных в 1916 году, цифры даны в отчете генерал-губернатора Туркестанского края А.Куропаткина. В эту территорию входило 5 областей — Сыр-Дарьинская, Ферганская, Закаспийская, Самаркандская, Семиреченская. Отдельно по каждой области не подсчитывали, это сводные данные. Цитируем. «От беспорядков и восстания туземного населения в Туркестане пострадало во всех областях 3.709 (три тысячи семьсот девять) русских. Из них убито около 2.325 (две тысячи триста двадцать пять) и пропало без вести 1.384 (одна тысяча триста восемьдесят четыре)». Этот отчет был представлен императору России Николаю Второму. (См. указанную выше книгу, с.40).
Один двор означал одну семью, по этой схеме считали оседлое население. У кочевого населения (северные кыргызы были сплошь кочевники) дворов не было, поэтому их определяли «кибитками» (одна семья — одна кибитка). Под кибиткой понималась юрта. Приведем еще один цифровой ряд из статистики тех лет. До 1913 года в Семиречье было экспроприировано 4 миллиона 101 тысяча 873 десятины земли, что составило больше половины пригодных земельных угодий. В 1914 году в Переселенческом управлении области было принято решение об изъятии еще 4 миллионах десятин. Земли эти «отчуждались» (отводились) русским переселенцам. При этом на местах, как писали сами чиновники в секретных рапортах, «не принимали даже мер к беспрепятственному прогону скота из летовок на зимовки и обратно». Это означало то, что кочевники (их называли туземцы) выдавливались в горы.
После подавления восстания было принято решение переселить всех кыргызов из Ыссык-Кульской котловины, Кочкорской долины и Кемина в Нарынскую горную зону, то есть им была уготована «резервация» по примеру индейцев Америки. Исходили из установки «зачистить те земли, где была пролита русская кровь». Процесс был остановлен русской революцией 1917 года. В 1920 году был издан приказ ЦИК Туркестанской Советской Социалистической Республики, на основе которого вернули кыргызам их исконную землю, отобрав у русских поселенцев.
Цифры, подготовленные статистами того времени, это не предмет для вражды, это не объект для сопоставлений между кыргызами и русскими. Не надо нам сравнивать между собой и кыргызские регионы, мол, в Суусамыре и Таласе не было таких жертв в виду разумности местных правителей, а вот ысыккульцы и кеминцы потеряли разум, почему и бежали как скот в Китай, где и полегли разом в горах. Кого пытаются оправдать такой ущербной логикой на фоне праха (массового праха) предков, которые лежат в двух приграничных ущельях и на дне горной реки. О них забыли, так было удобно для «дружбы народов».
Оценки событий
и «останки беженцев»
В 1991 году Аскар Акаев, первый кыргызский президент, сказал, что «в трагедии, случившейся 75 лет назад, нет виноватых, что искать виновных среди живущих ныне на земле нашей республики, — это преступление» (см. газету «Слово Кыргызстана», 14 августа, 1991). Что касается «виновных», то их никто (ни вчера, ни сегодня) не искал и не ищет, их просто уже давно нет среди живущих. Что же касается «земли нашей республики», то на приграничной с Китаем земле лежат кости наших предков, сто лет уже лежат, ожидая, когда потомки похоронят их. Акаев о них «не знает».
Второй кыргызский президент Курманбек Бакиев по этой теме ничего не говорил, хотя в период его правления было 90-летие той даты (в 2006 году). На долю третьего президента Алмазбека Атамбаева выпала самая крупная дата, и он сказал впервые о прахе предков. В 2015 году им был подписан указ «О 100-летии трагических событий 1916 года, где прозвучало следующее: «В течение длительного времени проводилась ошибочная политика замалчивания трагедии 1916 года. Остаются нерешенными вопросы объективной исторической оценки событий, захоронения останков беженцев на труднодоступных перевалах, а также увековечения памяти погибших».
Объективная историческая оценка событиям уже дана, это сделали Жусуп Абдырахманов, Баялы Исакеев, Турар Рыскулов (все трое расстреляны в 1938 году). Это сделал редактор «Солдатской газеты» в Ташкенте Григорий Бройдо, который в сентябре 1916 года давал показания суду в качестве подозреваемого в разжигании восстания. Это сделал в стенах Государственной думы царской России Александр Керенский. Это сделал кыргызский историк профессор Кушбек Усенбаев, а также тот коллектив исследователей под руководством доцента Дж.Меджитова, который подготовил к 30-летию даты (в 1946 году) сборник документов и материалов (он издан через полвека, в 2015 году). Недавно Кыргызско-Российский Славянский университет издал 3-томник «Среднеазиатское (Туркестанское) восстание 1916 г. История в документах». По этой части проблем нет, не будет проблем и в деле монументального увековечения памяти погибших.
Самая главная проблема в том, чтобы «захоронить останки беженцев на труднодоступных перевалах». В одиночку этот вопрос нам не решить, здесь требуется помощь наших партнеров из числа супердержав — России и Китая. Требуется спецтехника, спецподразделения, средства, работа масштабная и беспрецедентная, возможно, таких траурных мест нет нигде в мире. Какой еще народ имеет подобное «наследие» в ущельях. «Каждый араб, в какой бы точке планеты он не погиб, должен быть предан земле по канонам ислама» — такова заповедь арабов, таков их долг перед предками, перед прахом умерших. Наши исламисты тоже затрагивают тему долга перед соплеменниками, но они говорят о том, чтобы запретить перспективу хоронить по-мусульмански молодого депутата, который осмелился возразить тому местному шейху, что желает подкорректировать с религиозных позиций трудовой кодекс нашего светского государства. Шейхи наши без устали говорят о кяфирах-атеистах, о местах на кладбищах, о хиджабе, обо всем святом, но не о том, чтобы исполнить «жаназа» и похоронить по канонам ислама тех, кто лежит в ущельях.
Желание переселенцев и бегство кочевников
Необходимо сказать о наших «блюстителей покоя», они то и дело призывают не копать вглубь тему кыргызского восстания 1916 года, призывая не детализировать и не акцентировать это на одной нации, предлагают обобщить то событие под общим названием «Среднеазиатское (Туркестанское) восстание 1916 года, то есть хотят «заглобализировать» предмет. Цель их ясна, но логика эта абсурдна, потому что в масштабе всего Туркестанского края не было «отчуждения» от земли и вытеснения местного населения в горы, не было по той причине, что Ферганская долина была заселена не кочевниками, а земледельцами. Не было у русских переселенцев вожделенного желания попасть в казахские степи и туркменские пески, они стремились туда, где видели земной рай, это были очень плодородные земли вокруг озера Иссык-Куль, где полно рыбы. Кругом дичь. Все было практично, и все шло от условий для проживания.
В Ферганской долине не было «уркуна» (этим словом кыргызы назвали то роковое событие с бегством в Китай). По смыслу это означает процесс «массового, беспорядочного бегства», оно и в сам словарь вошло в связи с 1916 годом, точно отразив суть того, что случилось в конкретном месте Семиречья. Два перевала и та река на границе с Китаем находятся на территории Иссык-Кульской области, которая издавна была местом обитания кыргызского рода «бугу» (легенду о Матери-Оленихе сочинили они). Мы не можем назвать это «Среднеазиатский уркун», потому как паническое бегство кыргызов в Китай — это не есть всеобщая Туркестанская революция. Не было «зачистки земель» по всему Туркестану, это было только в одном его регионе. В том году ведь узбеки, таджики, казахи, каракалпаки и туркмены не убегали с родной земли в Китай. Уркун — это северные кыргызы в 1916 году, это карательные акции по истреблению коренного населения Прииссыккулья, это бегство северных кыргызов в Китай. Обобщать и распылять не надо.
Есть у нас местные умники, которые заявляют, что само слово «уркун» какое-то позорное, что оно напрямую связано со скотом. Тонкостей собственного языка и ситуации с собственной историей они не знают. Слово «уркун» происходит от слова «урк» (в переводе значит «шарахаться»), до 1916 года это употребляли применительно к овцам и лошадям — «кой уркту», «жылкы уркту» (овцы или лощади шарахнулись в испуге и рванули прочь в панике от волков, молнии, пожара). После бегства кыргызов в испуге от русских пушек, ружей, сабель слово обрело новое звучание и значение, включив в свой контекст конкретно кыргызов (и только их). И слово это не может быть позорным для нас, с какой это стати, позорной выглядит попытка стереть его из нашей истории, забыть и думать о «красивом имидже» для нации, упрятывая свое честолюбие от жестоких фактов.
Блюстители и умники заняты осмыслением вот таких вещей. Больше всего их тревожат такие вещи, как предполагаемый ими «гнев» от правителей России за «правду» о 16 годе, страх потерять «дружбу старшего брата», их беспокоит собственная участь в водовороте внешней политики и внутренней экономики, беспокоит все прочее, кроме одного — собственной совести перед предками за то, что до сих пор не можем предать земле их прах. И длится это уже целый век.
Женщина на картине художника
Есть живописные полотна на тему 1916 года, где видим сцены войны и крови. Но есть одна скромная на вид картина, где видны вереницы мужских спин, уходящих вдаль по горной тропе сквозь снег и туман. И на этом фоне только одно лицо, в центре, молодая женщина с укутанным ребенком на руках. Рядом лежит муж, над ним склонился сын, а она скорбно смотрит куда-то вглубь, но эта скорбь не угнетает нас, а возвышает. Это не печать смирения от безысходности. Отец детей погиб, возможно, что от пули в спину. Солдаты стреляли по беженцам сзади, чтобы они не вернулись на отнятые земли.
Он был опорой семьи, теперь она опора. Прощается с ним, пойдет дальше, хватит сил пройти этот путь до конца и вернуться назад. Смуглое кыргызское лицо, в котором неистребимая сила духа. Она выстоит, женщины у кыргызов никогда не ломаются, они возрождаются из пепла, покоряют перевалы, проходят круги ада, чтобы сохранить своих детей. Это трудно объяснить, да и никто не сможет. Мужчины знают об этом, но вслух не скажут. Они знают, что она спасет свой род, свой очаг.
Примечание: позиция редакции может не совпадать с мнением автора.
Поделится в