За последние годы в нашей столице расплодилось великое множество частных медицинских клиник и лабораторий, предлагающих довольно широкий спектр услуг. Ценовой разброс на эти самые услуги от умеренного до заоблачного. Но насколько далеки предлагаемые нам прейскуранты на медицинские услуги от их реальной стоимости?
Не так давно одна моя знакомая удалила невесть откуда начавшую вдруг расти на носу бородавку. Нарост и вправду выглядел неприглядно и требовал немедленной экстрадиции с лица приятельницы. Врач, удаливший неприятный нарост назвал его папилломой и посоветовал сдать на гистологическое исследование. Конечно же, провести это исследование эскулап советовал именно в своей клинике. Стоимость этого анализа значительно превышала стоимость самой процедуры по удалению нароста. Не вдаваясь в подробности, моя знакомая отдала требуемую сумму и начала пить валерьянку в ожидании результата, то ли от потраченных денег, то ли от трепета перед ужасающим термином «гистология».
Все не так, как кажется на самом деле
Как удалось выяснить, гистологические исследования биоматериалов в нашем городе проводятся только в двух лабораториях: при онкологии и Республиканском патологоанатомическом бюро, где он попадает под микроскоп врачей патологоанатомов. Именно они выносят свой окончательный вердикт, работая не только с трупным, но и с живым материалом. Таким образом, сдавая анализы в частные клиники, мы попросту пользуемся услугами посредников, прерывая цепочку связи между лечащим врачом и врачом — гистологом, отдавая частникам деньги просто за транспортировку. Приоритет в выборе первоисточника, естественно, был в пользу Республиканского Паталогоанатомического бюро, потому что они обслуживают весь город и количество исследований там просто огромно.
У обывателя слово — патанатом ассоциируется со словом морг. И это понятно. Однако гистологическая лаборатория — это отдельная епархия и к самому моргу отношения не имеет. Пожалуй, сразу стоит заметить, что, вопреки мнению обывателей, там нет того самого «ужасающего запаха», нет окровавленных частей тела на каждом шагу и люди с руками по локоть в крови тоже не шастают по коридорам паталогоанатомического бюро. Стерильность и чистота может быть даже на порядок выше обычной поликлиники. Заведующая отделением Танатологии Пахман Валенина Григорьевна не только рассказала о гистологии, но и продемонстрировала весь процесс приготовления гистологических препаратов от начала и до конца.
На столе в лаборатории множество емкостей с биоматериалами для исследований. Материал сюда можно доставить самостоятельно или его доставит специальный курьер того стационара, в котором прооперировали больного. Все емкости строго промаркированы, за каждой цифрой стоит живой человек. Мы выбираем подходящий материал с видимой патологией – фибромиомой матки. Не могу сказать, что выглядит отвратительно, просто неприятно. Когда материалы доставляют в лабораторию, дежурный врач и лаборант вырезают самый пораженный участок ткани для исследования.
— Вырезать необходимо так, чтобы в разрез попали все структуры ткани, самые пораженные участки или сама опухоль. Потом под микроскопом мы сможем определить вид этой опухоли и оценить ее на предмет злокачественности или доброкачественности — Валентина Григорьевна уверенно и аккуратно острым ножом вырезает определенные участки. Несмотря на видимую остроту хирургического ножа, заметно, что режется пораженная ткань с трудом. Фибромиома, как и многие опухоли, не только бугристая, как вы видите, но и очень плотная — рассосать, растворить ее какими-либо чудодейственными препаратами, травами или растворами невозможно. Поэтому, когда людям предлагают дорогостоящие зелья, способные избавить их от опухолей без хирургического вмешательства – это наглое шарлатанство. Так не бывает! Чтобы из вырезанных кусочков приготовить срез и поместить его на предметное стекло, ткани предварительно должны пройти целый цикл химической обработки: для начала их погружают в раствор формалина на 24 часа, затем выдерживают в спиртах разной плотности, в толуоле, парафиновых смесях. В каждом растворе кусочки тканей находятся строго определенное время — от часа до двух. Потом промаркированные ткани погружаются в парафин, ни на секунду не расставаясь с биркой. Мало кто задумывался о кропотливости и длительной технологичности этого процесса, который занимает минимум 3 дня, — рассказывает Валентина Григорьевна.
После парафиновой ванны ткани готовы к нарезке. Небольшие кубики парафина, с находящимися внутри тканями, помещаются в специальный аппарат «Микротом», на котором микронами срезаются парафиновые слои, вот они и ложатся впоследствии на предметное стекло. Работа сродни ювелирной. На всех этих этапах кусочки не расстаются со своим порядковым номером, который они получили вместо фамилии пациента. Работа лаборанта рутинная, но от его ответственности, опыта и, конечно, качества реактивов зависит точность постановки диагноза.
Но, для того чтобы начать исследование, и этого не достаточно. Срезы подвергаются специальному окрашиванию в различных растворах, промыванию в спиртовом растворе и только после этого попадают под микроскоп.
Узоры болезни
На стеклах под микроскопом вырисовываются разные узоры. Простому обывателю значение их, конечно, не понять. Но для специалиста мозаика на стекле расшифровывается довольно просто.
— У каждого органа разные узоры, которые нужно различать и знать. По срезу на стекле надо распознавать не только орган, но и его патологию. А она тоже видоизменяется индивидуально в каждом случае в зависимости от вида заболевания. Если случай простой как, например, аппендицит, который на исследования поступает каждый день в огромном количестве, то на постановку диагноза обычно уходит 2-3 минуты. А есть сложные неординарные случаи, редкие патологии и опухоли, и тогда на изучение среза может уйти и день, и два, и три. Если срез получился не четкий, что может случиться из-за некачественных реактивов, то клетки в стекле размыты. Приходится переделывать проводку, то есть начинать процесс обработки сначала. Когда сморишь в микроскоп, мысленно в голове, глядя на стекло с тканью, словно перелистываешь ранее увиденное. В голове как будто свой гистологический атлас- картотека патологических изменений, который постоянно задействован, — рассказывает Валентина Пахман.
После исследования, стекла с материалом архивируются и хранятся на протяжении 50 лет. Для этого существуют специальные архивные шкафы, которые, конечно, в наше время большой дефицит. На первый взгляд кажется, что это мелочь – лабораторное стекло. Но, учитывая количество исследуемого материала, на самом деле это уже тонны стекол, скопившиеся за годы. И архив уже занимает довольно большую площадь, где при желании и необходимости каждый может найти свои результаты исследований. Основная масса исследований проводится бесплатно в рамках государственной медицинской помощи населению. И только в тех случаях, когда требуется срочность ответа и индивидуальный подход к больному он может оплатить проведение анализа, для чего существует утвержденный прейскурант, с более чем умеренными расценками.
Таким образом, отдавая материал на гистологию в любом другом месте, мы оплачиваем не само исследование, не труд специалистов, которые закупают дорогостоящие реактивы, микроскопы и прочее оборудования, а услуги такси в десятикратном размере и чью-то бесхлопотную жизнь! Кроме того, многие, по незнанию так же как и моя приятельница, лишают себя возможности получить информацию о своем состоянии здоровья из первых рук!
Поделится в