Психиатрическая лечебница Чым-Коргона – спецзаведение, которое знакомо абсолютно всем жителям страны. Даже фразы есть, вроде «ты будто с Чым-Коргона сбежал» и тому подобные. Но что на самом деле творится сейчас за его стенами – об этом нам рассказала заместитель главного врача Гульжамал Каргабаева, организовав небольшую экскурсию по данному заведению.
Лежат в стационаре в основном люди, страдающие шизофренией, деменцией и органическими поражениями мозга. Сейчас на лечении находится 412 человек со всего Кыргызстана. Часто лежат по несколько месяцев, пока не наступит период ремиссии. Тогда пациента выписывают. Но, как правило, ненадолго, бывает, что уже через месяц, а то и через неделю выписанного пациента родственники снова везут в стационар. К сожалению, те три основных заболевания, которыми страдают здешние пациенты – хронические и в период обострения таким больным лучше находиться в стационаре под контролем врачей.
— Работаю я здесь уже давно. Начинала в восьмидесятых простой медсестрой. В то время наша больница была рассчитана на 1000 койко-мест, в настоящее время пациентов почти вполовину меньше. При Союзе у нас функционировало 23 отделения, сейчас — только девять, — говорит Гульжамал Каргабаева. — Многих своих пациентов вижу по несколько раз в год, и так в течение многих лет. Шизофрения — заболевание хроническое и зачастую требует длительного лечения. К тому же, постоянно поступают новые больные. Например, за последние несколько дней поступили 17 новых пациентов.
— Все мы знаем анекдоты, в которых пациенты из подобных вашему учреждению, считают себя Наполеонами, прокурорами и другими знаменитыми личностями. А кем считают себя обитатели вашего учреждения?
— Прокуроров и Наполеонов давно уже нет. Сейчас, в большинстве своем, пациенты считают себя бизнесменами, ясновидящими, пророками или представителями спецслужб. Причем, так как наши пациенты легко внушаемы, они искренне верят в это. Порою, пациент вполне серьезно может начать убеждать медперсонал в том, что подарит им мешок денег. Ведь шизофрения — заболевание, при котором человек искренне верит в то, что говорит.
— Изменилось ли что-нибудь в клинике со времен Союза?
— Проблем стало больше. Государство выделяет деньги лишь на питание, а сейчас в отделениях даже кроватей не хватает. Оставшиеся с былых времен давно проржавели и сгнили. В мужском отделении на 50 пациентов только 45 кроватей, недостающие заменяем кушетками. Проблема еще и в том, что наши пациенты часто находятся в психо-моторно-двигательном обострении, к современной кровати такого пациента не привяжешь, да и сломает он ее в два счета. Поэтому мы пользуемся кроватями полностью металлическими. Честно говоря, даже не представляем себе, где можно найти сейчас такие.
В ближайшее время мы надеемся, что больницу подключат к центральной канализации. Но в основном все приходится делать своими силами, либо за счет спонсоров. К сожалению, мы находимся на достаточном удалении от города, и спонсоров найти очень трудно. В прошлом году в отделениях, за счет частных пожертвований и вклада медперсонала, сделали косметический ремонт. Покрасили, побелили, частично кафелировали санузлы, поменяли унитазы и все — деньги кончились. А надо еще многое сделать. Недавно нашему главврачу удалось обеспечить больницу новым постельным бельем — старое сильно обветшало, да и не хватало его на всех пациентов. Сейчас, в среднем, на каждого пациента приходится по три-четыре комплекта. А вот матрацев и зимних одеял катастрофически не хватает.
— Бывает так, что пациенты сбегают?
— Бывает, но крайне редко. Даже если сбегают, то недалеко. В Чым-Коргоне все друг друга знают, село небольшое, поэтому местное население сразу видит чужака, да еще неадекватного. Таких сельчане приводят обратно. Но еще раз отмечу, побеги происходят крайне редко.
— Между обычными врачами и их пациентами образуется некая связь, основанная на доверии к врачу. В случае с вашими пациентами такое возможно?
— Конечно, и даже больше. Наши пациенты более доверяют своим врачам, нежели в обычных больницах. Даже при повторных поступлениях они просят, чтобы вновь проходили лечение под наблюдением доктора, который лечил их ранее. А вообще, знаете, я иногда ловлю себя на мысли, что наши пациенты гораздо добрее и дружелюбней, нежели обычные люди.
— В мировой истории есть много известных людей, которые страдали шизофренией. Но заболевание не мешало им быть гениями. В вашей практике приходилось сталкиваться с такими гениями?
— Приходилось. Лечился несколько раз у меня один художник. В моем кабинете висит подаренная им картина, написанная масляными красками. После этого художника осталось несколько картин, мы даже как-то проводили выставку его работ совместно с рисунками других пациентов. Он на самом деле был умница и гениальный художник.
P.S. Гульжамал Кадыралиевна показала картину, оставленную ей пациентом-художником. Картина впечатлила. Розы – главная сюжетная линия — выписаны, действительно, потрясающе, но сама картина выглядит несколько мрачно и тяжеловесно. Это многое говорит врачу о состоянии внутреннего мира художника.
Кстати, данная больница такого мрачного впечатления не оставляет. Пациенты, которых выпускают на прогулки, вежливо здороваются, хотя с вами абсолютно не знакомы. Такая вежливость, увы, обычному человеку не свойственна.
Поделится в