Алина Литовченко, еще будучи ребенком, начала вязать шарфики и игрушки. Постепенно неровные петельки стали превращаться в умиляющее произведение искусства, не оставляющее равнодушным ни детей, ни взрослых.
Не влюбиться в амигуруми (небольшие вязаные игрушки), которые делает Алина, невозможно. Мы решили задать несколько вопросов о ее творчестве и узнать, кто ее муза?
— Как вы начали делать игрушки и где учились этому мастерству?
— Вязала с детства шарфики, варежки. Потом случайно меня познакомили с девушкой, которая делала игрушки. Она научила меня вязать крючком. Первое и единственное занятие длилось 30 минут. Это было в 2010, с тех пор увлечение вязанием и продолжается.
— Вы помните свою первую игрушку? Какой она была?
— Помню. Бутерброд. Потом были смешарики. Следом за ними на заказ была связана подушка-грудь.
— Как часто вы вяжете?
— Сейчас по настроению. Чаще работать тянет в холодную погоду. Но, когда активно продавала игрушки, вязала каждый день по 10-12 часов без выходных. Друзья меня без крючка и пряжи не видели.
— Делаете ли вы что-нибудь, кроме забавных зверюшек?
— Пробовала делать одежду — не моё. Максимум хватает на шарфики и шапочки. Хотя парочка свитеров есть, сама ношу. Еще делаю для детских фотосессий одежду.
— Какова судьба сделанных вещей? Вы их продаете, дарите родственникам и друзьям?
— Я очень не люблю, когда игрушка надолго остается у меня. Это как-то тяготит. Если она связана, то должна найти новый дом и человека, который будет ей рад. Это сложно описать… В каждую игрушку вкладывается много эмоций и впечатлений. И когда это воплощается во что-то материальное, то это необходимо его от себя отпустить. Может, это моя такая особенность. Например, у меня есть знакомый художник, он без проблем оставляет свои работы у себя. Часть просто в папочке лежит, и никто их не видит, другие он у себя же развешивает по квартире и ему нормально. А у меня так не получается. Я обязательно продаю или дарю. Друзьям редко, они уже задарены (улыбается). Пару лет назад вязание было моим единственным заработком, так что выставки и интернет-продажа были регулярны. Но и тогда были вещи, которые получались особенными. На них обычно люди смотрели и называли странными. Все, кроме какого-нибудь одного конкретного человека, который сразу говорил: “О, клааасснооо”. И это круче всего, когда правильная игрушка попадала в руки правильному человеку.
— Где вы берете эскизы и идеи для своего творчества?
— Из головы. Связать вообще можно всё. Я даже курсы преподавала по интуитивному вязанию. Девочки за 10-12 занятий учились вязать все, что видят, а еще выражать свои чувства, впечатления, даже избавляться от тягостных мыслей. И мы не вязали по схемам. Просто делали наброски, чтобы было понимание пропорций и всё. Если что-то очень сложное, то делали этот предмет в натуральную величину. Но вот: «1 ряд — 12 столбиков без накида, воздушная петля…» — так я вязать не люблю, это скучно и убивает творчество.
— Где вы приобретаете материалы?
— Рынок Мадина и пара магазинчиков с пряжей. Несколько раз заказывала из Китая. Но это кот в мешке, как и во всем остальном. Фурнитурой почти не пользуюсь, потому что игрушки часто берут для маленьких деток, а они могут их отгрызть.
— Чем вы занимаетесь в повседневной жизни? Ведь игрушки – это хобби, а не бизнес?
— Сейчас работаю в рекламном агентстве. Но игрушки никогда не были хобби. Это было продолжением меня. Такой неотъемлемой частью. Есть люди, которые общаются с миром картинами или музыкой, я себя через пряжу и крючок проявляла. Эдакий диалог с самой собой и с другими на уровне сложноуловимых связей. А продажа — это уже побочное, потому что невозможно хранить всё у себя. И это, кстати, конфликт очень многих рукодельниц, с одной стороны, хочется делать то, что нравится тебе, а с другой — делать продаваемые вещи. Я ловила баланс, поэтому крайне редко делала дубли игрушек. Сейчас, когда вяжу редко, могу себе позволить тратить на одну игрушку много времени. Нынешние мои произведения вообще не окупают себя по временным затратам. Зато они детализированные, большие, продуманные. Ну и, конечно, я продолжаю рассказывать свою историю через них.
— Есть ли у вас постоянные клиенты, заказывающие зверят? Для чего они их приобретают: себе домой или на подарки?
— Уже нет, пожалуй. Я не берусь делать на заказ. Чаще берут на подарки что-то готовое.
— Сколько времени занимает изготовление каждой игрушки?
— Это очень сложный вопрос. Чем больше деталей, тем дольше. Допустим, бегемотика, сантиметров 15 можно сделать за 4-5 часов. А жираф (на фото, красный) вязался 25 часов.
— Даете ли вы им имена, забавные прозвища? Изготовители кукол, говорят, что у каждой из них есть душа, а у ваших?
— Нет, прозвищ не даю. Это потом делают владельцы. Насчет души не знаю. Но есть эмоция, заряд творчества и его очень чувствуют дети. На выставках они с первого взгляда выбирают ту игрушку, которая вязалась в приподнятом настроении, или в нее заранее был вложен какой-то образ. Это самое странное в моей практике. Я до сих пор не понимаю, как это работает.
— Жалко ли вам расставаться с вашими творениями?
— Нет, вообще не жалко. Пусть они радуют других.
Поделится в