Лето в этом году жаркое, но переменчивое. Местами дожди, местами жуткое изнуряющее пекло. И вот, в начале августа основная масса бишкекчан, которые остро ощутили утекающее сквозь пальцы лето, направилась обмывать свои уставшие тела и души на такое же уставшее, грустное и всегда прохладное озеро.
Социальный контраст, который составляют мчащиеся по дороге серебристые машины и сидящие на обочинах этой же дороги женщины, продающие абрикосы, черешню, смородину, плетеные корзинки и другие натуральные изделия, удивляет, ужасает и пугает.
Разноцветные ведра с ягодами — сверху поспелее, а внизу — зелень зеленью — ранят душу. Бесконечно жалкая картина — эти сидящие в тенечке бабушки, которые настороженно, заискивающе и одновременно безнадежно пытаются продать свой урожай. За ними — убогие дома и отсутствие всякой перспективы. Перед ними — самоуверенные водители и пассажиры серебристых машин, эдакое реальное воплощение американской или какой-то там другой мечты.
Из года в год повторяется их ведерный марафон, в котором нет победителей. Из года в год перед этими неутомимыми женщинами проносятся все более роскошные серебристые машины.
Но их не жалко. Жалость унижает, а эти женщины с морщинистыми лицами достойны уважения. Каждое проданное ведро — как подвиг, каждая проехавшая машина — как испытание. Но они крепкие, эти стойкие продавщицы абрикосов, яблок и черешни. И проданная зелень не отягощает их совесть. Они чисты и светлы в своей бедности и в своих фруктовых садах. Чего совсем не скажешь о водителях и пассажирах серебристых машин.
Конечно, каждому выбирать самому — на чьей он стороне — женщин с морщинистыми лицами, которые навстречу солнцу и иссык-кульскому сезону выходят из своих обветшалых домов и садятся вдоль обочины на маленькие табуреточки, или толстых, с пустыми глазами, водителей серебристых автомобилей. Это дело каждого. Но мне кажется, им, нашим женщинам, было приятнее, если бы за их товаром клиенты подходили пешком, а не спрашивали свысока, сидя в своей серебристой машине.
Поделится в