В последнее время стало модным ругать работу станций «Скорой помощи», но никто особо не задавался вопросом, а почему «Скорая» стала нескорой, какие проблемы существуют в этой сфере. Для того, чтобы выяснить эти проблемы, мы решили «поработать» вместе с врачами, изучить проблему изнутри.
Нашего корреспондента прикрепили к первой реанимационной бригаде. Итак, первый вызов: в пятом корпусе КНУ девушка упала в обморок, начались судороги. По пути на место вызова знакомимся – врач Назаренко Ирина Александровна, на «Скорой помощи» работает с 1991 года, в реанимационной бригаде с 1993 года, фельдшеры Евгения и Эсен уважительно называют ее «доктор». Подъехав к университету, не дожидаясь, пока водитель припаркует машину, мы почти бегом поднимаемся на последний этаж. В аудитории на скамье лежит девушка, она уже пришла в себя. Ирина Александровна измеряет ей давление – оно в норме, опрашивает ее, выясняя причину обморочного состояния. Оказывается, студентка просто перенервничала. Немного успокоительного — и девушка приходит в себя.
Но нужно торопиться на новый вызов. Новостройка «Ак-Босого», мужчине плохо с сердцем.
По дороге фельдшер Евгения рассказывает о трудностях своей работы:
— Раньше люди более уважительно относились к врачам. А сейчас недовольство и хамство на каждом шагу. Высказывают претензии, что долго едем. Некоторые вообще начинают командовать, указывать, что мы должны делать. Если сами все знают, тогда возникает вопрос, а зачем нас-то вызывали? Требуют, чтобы мы разувались. Ладно, летом, ну а зимой? Это все – потеря драгоценного времени. Иной раз надо действовать очень быстро, тут уж не до разуваний, тем более реанимационной бригаде. И что, в конце концов, важнее: чистый пол или жизнь пацента? Иногда не возвращаемся на станцию по несколько часов, а мы ведь тоже люди. Просишься в уборную — не пускают. Никакого понимания и уважения к тем, кто приехал оказать помощь.
Тем временем мы оказываемся на месте. Маленькая хибарка из двух комнат размером полтора на полтора метра. В дальней из них на полу лежит мужчина. В комнатушке — стойкий запах перегара и мочи. Но врачи не обращают на это внимания. Снова измеряют давление, снимают кардиограмму, терпеливо опрашивают, делают укол. Мужчина в запое, случай рядовой, но помощь оказать надо.
— Через пару дней у него нач-нется «белая горячка», тогда вызывайте наркологическую бригаду, — дает рекомендации близким доктор.
По дороге на станцию диспетчер сообщает по рации, что на пути следования требуется помощь молодому человеку, упавшему в обморок. Подобрав его, уже на станции ему оказывают необходимую помощь амбулаторно.
Пока врачи занимаются парнем, мы беседуем с водителем, Муратом.
— Сколько за смену в среднем вызовов на одну бригаду?
— Смена у нас суточная, с 8.30 утра и до 8.30 следующего дня, если в среднем получается 15 вызовов, это считается спокойной сменой.
— Почему так много нареканий о позднем приезде скорой помощи? В чем проблема?
— Основная проблема – изношенность машин, большая часть из них подлежит списанию. То одно сломается, то другое. Запчасти нам дают, ну а ремонтируем мы сами, водители. Отработаешь сутки — надо чинить машину. Еще одна проблема – состояние дорог и пробки на них. Очень редко уступают дорогу, вот и приходится стоять в пробках, как и всем. Люди не понимают, что, возможно, завтра они сами или кто-то из близких будет нуждаться в неотложной врачебной помощи, а мы тем временем будем пробираться через дорожные заторы. Тяжело приходится и с жителями новостроек – многие даже адреса своего не знают. Звонят: приезжайте, а куда?
Тем временем Ирина Александровна уже спешит на следующий вызов. В спец. интернате для слепых у одной из учительниц сердечный приступ. Вызова следуют один за другим, даже не замечаешь, что уже наступил вечер. Из одного конца города в другой, и лишь изредка поступает команда диспетчера: « Бригада — на станцию».
Во время короткого пребывания на станции, знакомимся с врачами психиатрической бригады Замиром и Уланом. На просьбу съездить с ними на вызов отвечают:
— Это слишком опасно. Бывают такие буйные пациенты, которые и камнями кидают, и с топором бегают, и даже кусаются. В доказательство один из парней демонстрирует едва зажившие следы от укусов на руках.
— Особенно много вызовов у нас в полнолуние. Хотя ученые и отрицают влияние Луны на психику человека, однако именно в полнолуние возрастает количество суицидов, ДТП, драк и т.д. Все-таки что-то в полнолуние происходит с людьми.
Немного освободившись, Ирина Александровна ведет нас в диспетчерскую и знакомит со старшим врачом Татьяной Владиславовной:
— Здесь мы принимаем и обрабатываем вызовы, у нас несколько операторов и телефон многоканальный, поэтому ни один вызов не пропущен. Более того, мы консультируем по телефону. После установки нового радио – коммуникационного оборудования «Фобос» работать стало легче. «Фобос» позволяет определить наиболее выгодный маршрут для движения, местонахождение машин так же отслеживается. Поэтому, если кто-то думает, что наши врачи где-то «прохлаждаются», это просто невозможно. Идет запись, все фиксируется. Также диспетчеры оснащены картами города и близлежащих районов. Помимо персональной навигации, сбора и передачи информации, устройство обеспечивает двустороннюю связь с диспетчером ССМП и позволяет значительно сократить время между поступлением звонка о вызове скорой помощи и прибытием машины к пациенту. Попадаются и такие пациеты, которые не знают своего адреса и местонахождения, и тут система оказывает нам помощь. Установка «Фобоса» также позволила исключить ложные вызовы. Ведь многие шутники считают забавным вызвать «Скорую» без повода.
Словно в подтверждение слов диспетчера, в рубке раздается звонок, местонахождение нуждающегося в помощи – конечная остановка 176 маршрутки, больше информации никакой. Пока операторы выясняют месторасположение больного, спешим задать вопрос доктору Назаренко.
— Ирина Александровна, в чем главная проблема работы «Скорой помощи»?
— Проблем у нас много, только никого они не интересуют. На миллионный город приходится всего 30 бригад скорой помощи, из них 3 педиатрические. Они работают буквально на износ, падают с ног от усталости. Но никто не хочет идти работать на «Скорую». Работа тяжелая, а зарплата мизерная, поэтому самая главная проблема – это нехватка врачей, соответственно, и бригад. Проблемы и с аппаратурой, и с машинами. Единственно, чем мы сейчас хорошо обеспечены, так это медикаментами.
Немалую роль играет и человеческий фактор, около 50% вызовов необоснованны. Человек вызывает скорую лишь для того, чтобы ему измерили давление и сняли кардиограмму. Аргументирует вызов тем, что в поликлинике надо выстоять в очереди: проще вызвать нас для этой цели, а самому лучше посидеть дома и заняться домашними делами. А где-то в это время находится действительно тяжелобольной, к которому мы можем и не успеть! Больше побеседовать нам не удалось: на территорию станции вбежала взволнованная девушка с ребенком на руках. Малыш проглотил 2 энергетические жвачки, у него началось усиленное сердцебиение. Ребенка немедленно несут в амбулаторную, чтобы промыть желудок.
Проведя с врачами «Скорой помощи» восемь часов, мы убедились в справедливости слов доктора Назаренко. К сожалению, зачастую вместо того, чтобы оказывать помощь реально нуждающимся больным, врачи вынуждены колесить по ухабам новостроек, стоять в пробках и выслушивать семейные и бытовые проблемы тех, кто поленился самостоятельно выпить валерьянки. А вот проблемы «Скорой» и действительно больных людей никого не волнуют…
Поделится в