Сегодня заместительная терапия героиновой зависимости вызывает споры в обществе, но большинство людей даже не имеют понятия о методе заместительной метадоновой терапии (ЗМТ). Метадоновая терапия – это часть мировой стратегии снижения вреда, которую практикуют в отношении так называемых внутривенных наркоманов.
Многие слышали о бесплатном обмене шприцев, который так же включён в стратегию снижения вреда и который уже опробован в нашей республике. Поскольку наша страна находится в самом центре «наркотического», или как раннее называли, Шелкового пути, то программы по снижению вреда от наркотиков должны внедряться и работать без проволочек. Но, к сожалению, даже благими намерениями выстлана дорога в ад. И этой сложной дорогой идут не только наркозависимые, но и те, кто протягивает им руку помощи. Об этой проблеме мне удалось побеседовать с директором Общественного фонда «Центрально-Азиатский центр наркополитики», полковником в отставке, кандидатом исторических наук Александром Леонидовичем Зеличенко.
— Александр Леонидович, почему так много споров вызывает метадоновая терапия?
— Никто не обсуждает необходимость инсулина для диабетиков, или необходимость аспирина для снижения температуры, а вот про метадоновую заместительную терапию почему-то постоянно ведутся неоднозначные разговоры. Метадон уже давно выступает как жизненно необходимый препарат, он уже включен в список таких лекарственных препаратов во всем мире. Мы вместе с наркологами давно этот вопрос для себя решили, даже в колониях практикуется метод заместительной метадоновой терапии. Есть постановление, есть положение о необходимости метадонового препарата и на этом все. Но, периодически выпадают из шкафа люди, это вновь назначенные чиновники, с вопросом: «Как это так — наркотик замещают другим наркотиком, это, же равносильно как алкоголику вместо стакана водки дать стакан коньяка!». Примерно так они рассуждают. Все начинают его обучать, ему объяснять и показывать. Как правило, такие начальники хотят поехать и посмотреть, как работает метадоновая программа в Испании или в Германии, а не в Иране, Китае или у нас. И когда он, наконец, прозревает его — снимают с должности, как правило.
Да, метадон – это наркотик, синтетический лекарственный препарат из группы опиоидов, применяется для лечения наркотической зависимости, как заместитель героина. Это агонист героина. У метадона нет «кайфа», но он снимает ломку. А именно ее и боятся наркоманы, ведь многие из них уже не ждут эйфории.
Метадон, не вызывая кайфа, снимает абстинентный синдром. Далее, метадон принимают перорально, то есть его выпивают один раз в сутки, тем самым удается полностью свести к нулю риск заражения ВИЧ – инфекцией, гепатитом и прочими инфекциями, передающимися через иглу. Самое главное – удается социализировать людей, принимающих внутривенные наркотики. Они возвращаются в общество. Те, кто сидят на героиновой дозе, постоянно нуждаются в трехкратном употреблении героина. Весь день они только и думают о том – как украсть, добыть, перезанять денег для того, чтобы купить дозу, до того, как начнется ломка. Мало кому удается на сухую преодолеть абстинентный синдром. Метадон, наркозависимые, получают бесплатно, ломки нет, не надо думать о дозе. У них появилось свободное время – вот это сейчас проблема, теперь им нечем заняться. Есть люди, которые после метадоновой программы полностью возвращаются к нормальной жизни, находят работу, создают семью, могут водить автомобиль. Ведь доза рассчитывается врачом, в зависимости от абстинентного синдрома. Как только наступает улучшение – врач снижает дозу метадона. Для некоторых метадон – это последняя соломинка для утопающего, у них нет силы воли, им не смогли помочь психологи. Только с помощью метадона они могут покончить с героиновой зависимостью. Нельзя сказать, что это панацея, ни в коем случае. Некоторые наркозависимые, получая метадон, продолжают принимать наркотики, домазываются димедролом. Таких 8 – 10 %, они все еще хотят испытывать, ставшую привычной для них эйфорию, они еще не созрели для того, чтобы слезть с иглы, покончить с зависимостью. В Гонконге нам показывали одну 65 – летнюю женщину, которая до сих пор принимает метадон, потому что у нее психологическая зависимость. Когда-то, она пришла с тяжелой героиновой зависимостью и начала лечение метадоном. Сейчас ее доза минимальна, но она боится сорваться. Метадон — это облегчение для матерей и жен наркозависимых, иначе просто — как сами говорят, что или самой убиться, или его убить, пока спит. Пункт приема метадона работает с 8.30 до 13.00 дня, чтобы было удобно, многие принимают его перед работой или учебой. В любом случае это наркотик и мы должны его контролировать. Мы не приемлем анонимного лечения и должны знать, с кем мы имеем дело. Поэтому дозу метадона мы выдаем только на сутки.
— Почему, вы решили стать сторонником метадоновой терапии?
— Наркополитика включает в себя снижение спроса и нарковреда. Первичная профилактика среди тех, кто не еще не употребляет наркотики — только начинает развиваться. Я стараюсь наблюдать за этими процессами, для того, чтобы помочь людям. Я сторонник этой программы, потому что не вижу пока другой альтернативы. В первую очередь, для того чтобы не распространялись такие инфекции как ВИЧ и СПИД, чтобы люди не выпадали из общества. В Иране 50000 человек на метадоновой терапии, несмотря на то, что там за употребление наркотиков смертная казнь. В мечетях даже муллы дают им метадон, потому что понимают – лучше так снижать количество наркозависимых
— В одном из интервью, вы рассказывали о матери с мертвым ребенком, набитым наркотиками. А, были еще какие-то необычные случаи транспортировки наркотиков?
— Про этот случай с мертвым выпотрошенным младенцем мне рассказал мой отец. Тогда внимание милиционеров, досматривающих пассажирский автобус, привлек водитель автобуса к этой женщине. Он указал на то, что за всю дорогу ребенок ни разу не заплакал, а мать ни разу не покормила его грудью. Действительно, в теле младенца было спрятано 7 кг опия – сырца. Я по этому случаю даже курсовую работу писал, когда учился в карагандинской высшей школе МВД. Позже, когда сам начал работать, то приходилось сталкиваться с самыми необычными тайниками наркотрафика. На Иссык–Куле до 1973 года официально сеялся мак. Из него производили опий – сырец высочайшего качества, по Союзу Киргизия давала 16 % всего производства опия. Самое сложное для наркокурьера это вывезти наркотик. В произведениях «Алые маки Иссык–Куля» и «Волчья яма», тоже описаны случаи вывоза наркотиков, но тогда была жесткая цензура и поэтому в повестях опий заменили на соболиные шкурки.
Из моей практики особенно запомнился случай с дикими яками. В середине 90-х. годов нам поступила информация о том, что на железнодорожную станцию везут партию яков, под шерстью которых спрятаны наркотики. Мы приехали со спецназом, грозные с автоматами. Собаки легли, уши прижали – боятся. Яки кидаются как на корриде, и близко не подойдешь. Фонариком посветили, ничего не видно. Так ничего сделать и не смогли, прошла партия. Потом придумали выход, объявили на территории эпидемию ящура, только так смогли перекрыть этот канал.
Те, кто потребляет наркотики, стали изгоями в обществе. Без помощи им не подняться с того дна, на котором они находятся. На сегодняшний день заместительная метадоновая терапия как метод наркологической практики используется в 106 странах и распространяется в рамках «программ снижения вреда» при поддержке различных международных структур (Всемирная организация здравоохранения, Управление ООН по наркотикам и преступности, а также Объединенная программа ООН по ВИЧ/СПИДу) и подконтрольной им сети неправительственных общественных организаций.
Таким образом, эти структуры фактически игнорируют резолюцию № 2 дипломатической конференции ООН 1961 года, единогласно одобренную представителями около 100 государств (в настоящее время – более 150), в которой однозначно указывается на то, что лечение наркоманов должно происходить в свободной от наркотиков атмосфере.
В документе подчеркивается, что использование метода «наркотического пайка» фактически приостанавливает поиск эффективных методов лечения наркомании, поскольку раздавать больным наркоманией наркотики намного легче, чем их социализировать в безнаркотической жизни.
Однако, фармакологические кампании – производители метадона, пытаются продвигать свою продукцию в качестве «современного метода лечения наркотической зависимости и профилактики ВИЧ» на рынки различных государств.
В тоже время, ЗМТ как одна из составляющих частей стратегии «снижения вреда», ни в коей мере не привела ни к уменьшению числа наркозависимых, ни к остановке роста числа ВИЧ-инфицированных пациентов ни в одной из стран мира. Наоборот, в ряде государств (Великобритания, Швейцария) после признания неэффективности ЗМТ с применением метадона в «лечении» опиумной зависимости перешли к программам «поддержания» наркоманов путем выдачи «наркотического пайка» в виде привычного наркотика (медицинский героин), которым зависимый продолжает злоупотреблять, но уже в меньших дозах и под контролем врачей.
Анализ зарубежного опыта применения заместительной метадоновой терапии приводит к выводам о том, что применение ЗМТ в качестве наркологической практики не только не решает проблему наркотической зависимости, но и фактически легализирует употребление опасного наркотика и его распространение. Более того, введение подобных реабилитационных программ может способствовать утечке опасных наркотических средств в незаконный оборот и возникновению в стране подпольных медицинских лабораторий.
Поделится в