Эксперты не устают повторять о растущих угрозах терроризма и экстремизма в Кыргызстане. Речь идет не только о людях, которые уезжают воевать в Сирию и Афганистан, но и о тех, кто остается в республике. Повторяющиеся террористические акты, факты выявления правоохранительными органами ячеек вооруженных экстремистов убеждают, что в Кыргызстане террористическая угроза вполне реальна. Тревоги добавляет то, что до недавнего времени государство толком не представляло, что происходит в мечетях и о чем с людьми говорят имамы.
Чтобы переломить эту ситуацию при президенте КР был создан фонд развития духовной культуры «Ыйман». Второй год организация обучает религиозных деятелей исламу. Зачем это делается и как это происходит, рассказал председатель фонда Нуржигит Кадырбеков.
— В прошлом году аттестация среди священнослужителей выявила крайне низкий уровень их подготовки и образования. Задача вашего фонда была как раз исправить эту ситуацию. Удалось это сделать?
— Сейчас завершился первый этап. В течение года более 2300 имамов прошли обучение в нашем фонде. Со 2 января стартовал второй этап, и к сегодняшнему дню курс уже прошли более 300 человек. Я считаю, что по сравнению с прошлым годом ситуация улучшилась. В образовательную программу были введены такие предметы, как «национальная культура и религия», «риторика», «IT технологии», «государственная политика в сфере религии», а также мы изучали, как правильно взаимодействовать с населением во время чрезвычайных ситуаций. Сегодня уровень имамов в интеллектуальном, духовном и познавательном плане заметно выше.
Пока курсы для имамов проводятся только в двух городах республики. В Бишкеке на базе благотворительной организации «Биринчи кадам» и в Оше на базе теологического факультета ОшГУ. К обучению привлекают не только духовных лидеров, но и профессоров и ученых-теологов. В коалиции с ними будем совершенствовать учебные программы и продолжать работать.
— Вы сказали, что более 2300 имамов прошли обучение. Это много или мало? Сколько всего богословов в Кыргызстане, каков охват вашей программы?
— У нас порядка 2600-2700 мечетей, соответственно примерно столько же имамов. Правда, не все мечети прошли госрегистрацию.
— То есть первый этап обучения прошли почти все?
— Если вы спрашиваете об имамах, зарегистрированных государством мечетей, то да. У имамов появился большой интерес к нашим программам. Почему? Потому что мы выплачиваем стипендию, чтобы мотивировать их к учебе. Ежемесячно имамы получают от пяти до пятнадцати тысяч сомов. Наверное, поэтому явка на наши занятия почти стопроцентная. Кстати, раньше были какие-то попытки обучать религиозных деятелей разными организациями, конечно без финансовой мотивации, но с явкой у них всегда были проблемы. Теперь же имамы с удовольствием учатся. Кстати, в прошлом году самому старшему нашему студенту было 87 лет, самым молодым 20-21 год.
— Стипендия мотивирует только к учебе или к работе тоже?
— Вопрос в том, что все получают зарплату, кроме имамов. У нас светская республика, и многие это трактуют так, что имамам платить не нужно. По их логике государство у нас как будто живет само по себе, а религия сама по себе. Это не совсем правильно. Германия, Норвегия и Турция — тоже светские страны, но они платят своим священнослужителям зарплату, их статус приравнен к госслужащим. У нас же ничего не платят. При этом требуют, чтобы имамы работали с населением, проводили профилактические мероприятия по борьбе с терроризмом и экстремизмом. Вполне естественно, что эту работу они проводят не всегда хорошо. Когда людям не платят, они соответственно относятся к своей работе. Многие имамы, исполняют свою работу только во время пятикратных намазов и потом просто уходят из мечети. Хотя они должны тесно работать с населением, иногда по 24 часа в сутки.
— Бывают такие случаи, что имамы проходят обучение у вас и одновременно сотрудничают с религиозными организациями и принимают ценности нетрадиционного ислама?
— Вся наша программа нацелена на то, чтобы не допустить раздор в обществе на религиозной почве. Но если у человека нет постоянного дохода, он будет искать любые источники, чтобы найти деньги. Сейчас во всем мире появилось много спонсоров, которые несут свою идеологию и предлагают материальную помощь. Но мы же понимаем, что бесплатный сыр только в мышеловке. Некоторые из них могут требовать или просить, чтобы имамы внедряли их позицию, их взгляды и школы. Наш фонд – это попытка противостоять такой практике. Но опасения, конечно, всегда будут. Во всем мире есть приверженцы ислама, а также те, кто использует ислам в своих низких интересах, искажая его. Очень важно, чтобы люди не попадали под влияние вторых.
— Кого из имамов в Кыргызстане вы можете назвать влиятельным? Кто имеет наибольший вес в обществе?
— Таких очень много. Мы знаем таких публичных лиц как Абшукур ажы, Чубак ажы, Максат ажы. Но в регионах тоже есть очень грамотные имамы, которых мы не замечаем. Они не появляются в публичном пространстве, но в своем регионе имеют большой авторитет у населения. Я был приятно удивлен, когда мы проводили заочные опросы, и нашли новых людей. Например, Сайдамир ажы, обыкновенный имам в селе Узгенского района, обладает настолько обширными знаниями, что другие имамы хотят у него учиться. Молдо Сабыр отличается тем, что знает религию и в то же время является знатоком кыргызской культуры и литературы. Кроме того, владеет не только арабским, но и персидским языком. Он помогает ученым из академии наук в расшифровке источников на персидском языке.
— У имамов бывали недопонимания с государственной властью? И если да, то какие?
— Отличие ханафитского мазхаба в том, что он призывает уважать закон государства. Ислам призывает к подчинению и уважению. Тех, кто призывает построить альтернативные структуры под эгидой ислама, наше духовенство не поддерживает. Учителя ханафитского мазхаба призывают соблюдать законы и получать образование не только религиозное, но и светское. А государство, в свою очередь, обеспечивает свободу граждан на вероисповедание. Исламские священнослужители даже атеистическую политику СССР пережили с беспрецедентной сдержанностью, не шли на конфликт с государством. Поэтому я не думаю, что в Кыргызстане вообще возможен какой-то конфликт или недопонимание между священнослужителями и государственной властью. Между Госкомрелигией и Муфтиятом, возможно, есть какие-то рабочие недопонимания, но в целом они работают продуктивно.
— Мне кажется, вы сейчас немного идеализируете ситуацию, говорите о том, как должно быть, а не о том, как есть. На самом деле ислам в Кыргызстане очень разнообразен. Есть различные течения, взгляды и убеждения, которые иногда конкурируют. Разве не так?
— Вопрос в том, что везде есть разные школы: в философии, социологии и в других светских науках. То же самое и в исламе. Но кроме официальных школ в исламе, есть и другие ответвления. У них своя правда, на которую они имеют право. В то же время в нашей стране они не должны устанавливать свои порядки, как и мы не имеем права навязывать свои религиозные взгляды другим странам. Проблема в том, что иногда представители других исламских школ, стараются распространять свою идеологию по всему миру. Наша задача сохранить ту культуру, в том числе религиозную, которая развивалась в Кыргызстане веками.
— На протяжении последних двух-трех лет число уезжающих в Сирию неуклонно растет. Есть какие-то особенности у этих людей?
— Далеко не все, кто сейчас там, действительно религиозные люди. Скорее, здесь проблема – нехватка знаний о религии. Исследования показывают, что среди тех, кто уехал, нет выпускников религиозных учебных заведений. Уезжают в Сирию по многим причинам, кто-то хочет заработать, кто-то выйти замуж или жениться, для кого-то это способ самореализации. Объективный фактор, почему это происходит, профессиональная пиар-машина террористов, которая вербует новых приспешников, в том числе из Кыргызстана, работает грамотно и неустанно. Те, кто поехал туда по религиозным убеждениям, как я уже говорил, не разбираются в нюансах религии и идут на поводу у лжеимамов.
Поделится в