Необычная ситуация произошла недавно в онкологическом центре столицы. Всему виной стал благотворительный кефир. Благотворительный фонд «Нelp the children» в очередной раз привез для детского отделения онкологии молочную продукцию, но заведующая отделением Байзакова отказалась его принимать. Не стала принимать кефир и сестра-хозяйка, скорее всего из-за неофициального приказа самой заведующей.
Почти час машина с кефиром простояла на улице пока исполнительный директор фонда «Нelp the children» Елена Перевозникова обзванивала руководство онкоцентра с просьбой все же принять благотворительную помощь. В итоге «молочку» все же взяли, но уже не в само детского отделение, а на общую кухню.
Доводы заведующей отделением Дамиры Байзаковой при непринятии гуманитарки были озвучены сотрудникам фонда, и главным аргументом послужил довод о том, что в детском отделении «молочку», якобы, негде хранить.
— Как негде хранить! Ведь только недавно наш фонд специально для детского отделения подарил три новых бытовых холодильника. В них все привезенное количество кефира вполне могло уместиться, — искренне недоумевает Елена Перевозникова.
Как оказалось «кефирная история»- это только один из нюансов весьма непростых отношений между фондом «Нelp the children» и заведующей детским онкоотделением Байзаковой. А началось все еще несколько лет назад. Для того чтобы попробовать разобраться в непростых отношениях между спонсором и завотделением, мы решили выслушать мнения обеих сторон.
Своим видением ситуации с нами поделилась генеральный директор фонда Елена Конева.
— У нас довольно длительные отношения с детским онкоотделением и его заведующей. Но несколько лет назад произошло следующее. Госпожа Байзакова обратилась к нам с просьбой оплатить лекарство Роферон, о покупке которого она договорилась с одним из фармацевтических поставщиков. Но так как наш фонд не оказывает благотворительную помощь деньгами, а только лекарствами, оборудованием и другими не финансовыми средствами, то мы сами вышли на этого поставщика, провели переговоры, при этом добились существенной денежной скидки на Роферон. То есть мы объяснили Байзаковой, что денег как таковых мы не дадим, но можем оплатить поставщику все расходы на данный препарат. Байзакова через два дня после своего обращения дать денег, уже могла получить нужное для отделения лекарство, но она отказалась от него.
— Выходит, что ей получается больше деньги были нужны, чем само лекарство?
— Я не могу отвечать за нее. Могу лишь констатировать факт ее отказа от лекарства, нужного детям, проходящим лечение в онкологии. Но с тех самых пор наши отношения с госпожой Байзаковой стали не самыми лучшими. После этого начался для нашего фонда ряд неясностей по поводу некоторых действий Байзаковой.
Несколько позже руководителям некоторых торговых центров столицы поступила письмо-жалоба с подписью Байзаковой и подписями еще 70 родителей детей находившихся в тот момент на лечении в онкоцентре. Суть данного письма касалась абсолютно нелицеприятных для нашего фонда обвинений, связанных со сбором денежных средств посредством «ящиков для пожертвований», которые мы разместили в центральных магазинах столицы. Из жалобы следовало, что часть собранных таким образом средств, наш фонд утаивает для себя. Смею уверить – это не так. Все с таким трудом собранные средства мы направляем на закуп препаратов крови, медицинского оборудования, лекарств и других необходимых вещей для детей страдающих онкологией и заболеваниями крови. Еще до этой «голословной жалобы» у нас с Дамирой Байзаковой был разговор опять- таки о деньгах – она просила у фонда денег, чтобы самой закупать препараты крови. Мы вновь отказали ей в «живых деньгах», но предложили перечислять деньги напрямую в Центр переливания крови. Насколько я увидела, ее также не устраивал такой вариант. Но это политика нашего фонда, мы крайне редко оказываем помощь в денежном эквиваленте, но всегда готовы помочь оплатить лечение, лекарства или мед. оборудование.
— А что это за история, сродни кефирной, которая несколько лет назад произошла с новогодними подарками для детей из онкоцентра?
— Да было такое, в позапрошлый новый год мы привезли в детское отделение новогодние подарки. Хотели их раздать в отделении, но родители не позволили нам это сделать. Почему? Не знаю. При этом присутствовали главный врач онкоцентра Бактыгуль Султангазиева, главная сестра, которые могут подтвердить мои слова. Наши коробки с подарками выставили перед дверьми отделения, не позволив их подарить.
Выходит, что когда Дамира Омурзаковна отказалась принимать для отделения кефир это все следствие уже длительного конфликта, который получается опять-таки замешан на деньгах. Будучи в отделении мне удалось поговорить с несколькими мамами малышей проходящих лечение в отделении. Как оказалось именно молочные продукты больше всего и нужны детям. В силу особенностей химиотерапии, которую получают дети, после нее они могут употреблять в пищу только молочные продукты. Все остальные продукты питания вызывают у детей тошноту и жуткую рвоту. Да, тот же кефир, стоит в магазинах недорого и любая мать, которая находиться в отделении вместе со своим ребенком может его купить. Но зачем его покупать, когда в больницу кефир в тетрапакетах жертвует сам производитель и за него мамам не надо ничего платить. Лучше те же деньги потратить на лекарства.
Из каких соображений и руководствуясь какой логикой можно вот так отталкивать руку помощи, которую даже не тебе протягивают, а твоим пациентам. Понять сложно. Чтобы хоть как-то понять позицию заведующего детским отделением Дамиры Байзаковой, мы решили задать эти вопросы непосредственно ей. Вот тут-то и начались некие «несостыковки» между тем, что произошло в реальности, и тем как интерпретирует перечисленные события сама Дамира Байзакова.
— Да уже довольное долгое время через данный фонд нам поступает молочная продукция для детей проходящих лечение. Но все дело в том, что согласно закона, эту «молочку» должно принимать материально-ответственное лицо. Я, как заведующая отделением могу лишь принять лекарство, либо медоборудование.
— Так, кто конкретно должен принимать такого рода благотворительные подарки?
— Должна принимать кухня.
— Скажите, пожалуйста, кто конкретно?
— Кухня. Диетсестра. Вот только они и могут распределять. Я считаю, что Конева раздула этот конфликт и еще написала жалобу руководству клиники. Кухня несет юридическую ответственность, они должны проверить срок годности, сертификат качества. А без сертификата качества кто примет?
Сотрудникам фонда отказ принять «молочку» Дамира Байзакова пояснила по другому, мол, на продукции нет срока годности. Хотя такого не может быть в силу технологичности линии, на которой производят тот же кефир. Ведь при запечатывании кефира на тетрапакет сразу проставляется дата упаковки и срок хранения.
— Что вы можете сказать по поводу писем-жалоб, которые получили директора торговых центров, в которых были установлены ящики для пожертвований?
— У Елены Коневой произошел конфликт с родителями. Я не вмешивалась. Они собрали деньги, говорят, мы собрали вот такую сумму, а принесли вот это. Родители начали «крыжить», но они же тоже не понимают… Я им объяснила: (родителям) это не ваше дело, это частный фонд, они собрали для того, чтобы работать. У нее конфликт с родителями. А со мной лично конфликта не было. Единственно, я несколько раз сделала замечание Коневой, чтобы она так не разговаривала с родителями.
Дорогой читатель сих строк, к сожалению, по нормам журналистики я не могу дословно изложить в этой статье все слова сказанные Байзаковой. Потому, как ее «словесный водопад», вообще трудно поддается расшифровке. Несколько раз, во время интервью, меня посещала мысль, как такой человек может работать заведующим отделением, ведь двух связанных по смыслу предложений она произнести не может. Перескакивает с одной темы или мысли на совсем другие, а иногда и вовсе то, что она сказала понять весьма трудно, так как смысл сказанного понятен только ей, а не ее собеседникам.
Тем не менее, привожу дословно ее ответ еще на один вопрос:
— Как вы можете пояснить ситуацию, произошедшую с новогодними подарками?
— Новогодние мы взяли. Это родители может быть… А в этом году когда пришли, я не видела их. В этом году они приносили, но без меня. Их работник Даша распределяла. Ой, Бога пусть побоятся. Я взрослый человек, не маленькая девочка.
Здесь в статье, ответам Байзаковой, с трудом, но удалось придать, хоть какую-то логичную связанность. Признаюсь, я не знаю, почему так бессвязно Дамира Байзакова разговаривает, то ли это волнение от общения с журналистом при включенном диктофоне, то ли это просто особенности ее речи. Но понять то, что она говорит очень трудно. Непроизвольно возникает вопрос – А как ее понимают коллеги, пациенты, руководство? По противоречивым отзывам, собранным о ней, можно констатировать, что да – она хороший врач. Но сравнить ее с кем-либо из практикующих детских онкологов невозможно. В отделении из врачей работает только сама Дамира Байзакова и еще один врач. Тем не менее, есть много людей, которые благодарны ей, за то, что она, как врач им помогла.
В случае, произошедшем с молочной продукцией, привезенной для отделения детской онкологии, по сути, не правы обе стороны. Сотрудники фонда не правы в том, что привозят от производителя продукты питания без сертификата. Дамира Байзакова со своей стороны не права в том, что на протяжении длительного времени, принимая от фонда молочную продукцию, ни разу не сказала спонсорам, что сертификат качества необходим.
Главный постулат врача – не навреди! Этим в своей деятельности руководствуются и сотрудники фонда «Нelp the children». Хочется сказать обеим сторонам – вы делаете одно дело, вы помогаете детям победить их недуги, так почему же не можете делать общее дело без конфликтов?
PS. Когда статья уже была написана я вновь встретился с гендиректором фонда Еленой Коневой и вот, что она сказала: «Я, на последней встрече с руководством онкологии озвучила свое видение работы с Байзаковой. Нужно прийти и попросить разрешения у заведующей отделения помочь! Потом помочь! Потом поцеловать руку. Потом тихо уйти и никому об этом не рассказывать! Чтоб не пиарить себя. Мы не частное лицо, мы благотворительный фонд. Мы обязаны показать свою работу и предоставить отчет тем людям, которые нам верят и помогают».
Как все выше написанное можно прокомменировать? Наверное, только так: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут».
Поделится в