Существует версия, что когда Исааку Ньютону на голову упало яблоко, он открыл закон всемирного тяготения. К сожалению, нашим ученым на головы не падает ровным счетом ничего. Несмотря на богатые урожаи фруктов в нашей стране, уровень научной деятельности стремится к нулю. Такой вывод можно было сделать в ходе обсуждения в Жогорку Кенеше проекта закона «О науке» в первом чтении.
Отдувались за неудачливую науку перед депутатами заместитель министра образования и науки Абдиманнап Муратов и вице-президент НАН КР Алтай Борубаев.
Оказалось, что на сегодняшний день в Кыргызстане научное сообщество представлено 45 академиками, 840 докторами и почти 4000 кандидатами наук. Есть еще 300000 аспирантов. Это угрожающие цифры. С такими показателями наука Кыргызстана уже давно должна была открыть вечный двигатель или придумать лекарство от рака. Для сравнения, в действующей армии Кыргызской Республики числится порядка 16000 человек и еще 10000 человек находятся в запасе. То есть на одного военнослужащего приходится — 11,5 аспирантов.
Такая статистика показывает, что науку в нашей стране любят больше чем войну, идут в нее охотнее, не жалеют сил и времени и очень хотят что-то исследовать или, на худой конец, открыть.
При этом вице-президент НАН КР сообщил, что президент академии получает 16 тысяч сомов в месяц, вице-президент – 12 тысяч, а заведующие лабораториями и младшие научные сотрудники – 5-9 тысяч сомов. Депутат Альфия Самигуллина добавила, что кандидат наук в Кыргызстане получает доплату в размере 300 сомов, а доктор наук – 600 сомов ежемесячно.
Возникает резонный вопрос, почему в нашей стране при таких зарплатах столько научных работников и 300 тысяч аспирантов? Для чего они поступают в аспирантуру и ведут научные исследования? Наука как таковая никого не интересует, а у большинства аспирантов отсутствует даже примерное представление о том, что они исследуют, какими методами и какие гипотезы проверяют. Кто-то поступает в аспирантуру под давлением родителей, кто-то – от нечего делать, кто-то хочет сделать научную карьеру и засесть в каком-нибудь диссовете, беря по 200 долларов за отзыв. В аспирантуру идут примерно по такому же принципу, как в армию, только толку от нее еще меньше. А может быть, в нее идут вместо армии, что тоже вполне оправданно.
Но парламентарии исследованием аспирантского феномена не озадачились, а основные постулаты обсуждения свелись к тому, что «уровень науки опустили ниже плинтуса», «исследовательские работы нельзя провести голыми руками», «необходимо привлекать академиков и ученых при разработке госпрограмм».
Вложения в науку за последние годы сократились в шесть раз. Из получаемых полумиллиона сомов на научно-исследовательские работы тратится порядка 10% этой суммы. Заместитель министра образования и науки Абдиманнап Муратов сообщил, что львиная доля средств уходит на зарплаты и оплату коммунальных услуг. «Но это тратится в основном на расходные материалы, новое оборудование не закупается. То есть сегодня научные учреждения выживают, пытаясь сохранить тот потенциал, который есть», — добавил он.
Таким образом, ситуация в нашей стране с пресловутой наукой выглядит совершенно плачевно, хотя абсолютно закономерно вытекает из общих предпосылок общественного развития.
На уровне государства полмиллиона сомов – это столь ничтожная сумма, что ее даже воровать не хочется, поэтому в науку не лезут наиболее активные представители нашего общества, ищущие для себя постоянные источники незаконных доходов.
Сетовать на отсутствие денежных средств со стороны государства – это закладывать фундамент для будущего воровства. Как только такие средства появятся, сразу найдутся желающие их получить, причем их научно-исследовательская деятельность будет сводиться к изучению вопроса: как уйти от ответственности за растрату этих же денег?
Почему-то складывается такое ощущение, что с наукой у нас в стране все плохо не от того, что на нее нет денег, а от того, что на нее нет мозгов. В прямом смысле.
Кто-нибудь слышал о том, чтобы государство спонсировало Галилея или Менделеева? Что на их исследования выделялись гранты или субсидии? Для них закупали оборудование? Нет, они сидели в своих мансардах и думали. В принципе, на этом научная деятельность заканчивается. Надо просто думать. Желательно, в определенном направлении по поводу определенного объекта. В таком ракурсе наши ученые совершенно неконкурентоспособны. Наши ученые не выполняют самого главного предназначения: они не думают. От этого все проблемы. Судите сами, согласно статистике Кыргызпатента за 23 года по национальной процедуре зарегистрировано 361 изобретение, 40 охраняемых полезных моделей, 155 промышленных образцов, 829 рационализаторских предложений, 406 программ для ЭВМ, 30 баз данных, 1 топология интегральных микросхем и 8 охраняемых селекционных достижений. Всего охраняемых объектов 1830. То есть на 1 ученого (академика, доктора или кандидата наук) приходится 0,3 научного результата. При этом научная ценность указанных изобретений нами даже не рассматривается. Хотя, к примеру, депутат Жогорку Кенеша Дастан Бекешев высказал мнение о том, что ему смешно читать новости об открытиях ученых Кыргызстана:
— Читаешь журнал Кыргызпатента, а там то про изобретение какой-то лопатки, то кто-то шланг придумал для кишечника. Простите, конечно, но это не открытия. Возьмите американский журнал. Там молодые люди такие открытия делают! 26-летний парень создал соцсеть и заработал миллионы. А у нас, когда говорят про открытия, сразу на государство кивают. Так может не в нем дело? Если нет результата, зачем тогда гнаться за ученой степенью? — сказал Дастан Бекешев.
Результата на самом деле нет. Если нет идей, воображения, нестандартного мышления и прочих обязательных атрибутов научной деятельности, можно сколько угодно пенять на государство и отсутствие денег. Отсутствие мыслей нельзя компенсировать ничем. Один выход – вывезти всех ученых, докторов, кандидатов и аспирантов в сад, посадить под яблонями и ждать, пока они результат выдадут. К этому моменту, глядишь, и деньги подсобрать можно будет.
Поделится в