Menu
imarat stroy
aiu kurulush

Настоящий полковник

Когда заходит речь о полковниках, воображение сразу рисует высокого статного мужчину с военной выправкой. Но сегодняшний разговор отнюдь не о том классическом полковнике. В роли главной героини нашего материала – полковник Зумрад Джанабаева: профессионал своего дела, отличная хозяйка, жена, чуткая и любящая мама и бабушка. Но обо всем по порядку.

Настоящий полковник Зумрад Джанабаева в профессии давно. Глядя на эту спокойную и мягкую женщину, не верится, что за плечами у нее суровая жизненная школа, наполненная борьбой, победами и поражениями. Защищать людей она хотела с детства. Однако путь к мечте был сложен и тернист. Не всегда удавалось сразу достичь желаемого, но воля и упорство всегда помогали дойти до цели. Ее служебная биография включает в себя и работу в рядах ГСИН, и в милиции, и даже на посту начальника ГорГАИ. Как ей все это удалось и за какие заслуги можно дослужиться до полковника – далеко не все вопросы, которые нам удалось задать нашей героине.

– Зумрад, расскажите, почему вы хотели стать именно милиционером? Обычно девочки мечтают стать балеринами или актрисами...

– У меня все было наоборот. Все детство я провела с бабушкой и дедом. Отца рано не стало, и решили, что меня будет воспитывать старшее поколение. Бабушка была актрисой, на тот момент уже народной артисткой. Снималась в «Белом пароходе», других знаковых фильмах. Дед был режиссером. Конечно, многие пророчили мне актерскую судьбу, тем более, что их дети (мои мама и дядя) ожидания не оправдали, – смеется. – Мама закончил МГУ, а дядя служил в милиции. Вот он-то и оказал самое большое влияние на мой выбор профессии. Дядя был частым гостем в нашем доме.

С детства я заслушивалась его историями о поимке преступников, о сложных и запутанных преступлениях, которые удалось раскрыть. И мечтала о том, что после окончания школы пойду работать в милицию и сама буду ловить преступников.

– Какой вы представляли свою будущую работу?

– Это казалось таким неизведанным, героическим и романтическим в то же время. Большое влияние на формирование меня как личности оказало и наше окружение. Часто в гости к нам приходили Чингиз Айтматов, Бюбюсара Бейшеналиева. Для нас, детей, они казались людьми с небес, до которых невозможно добраться. Разговоры с ними глубоко запали мне в душу. Мне хотелось сделать мир лучше, нести людям добро. Тогда казалось, что это можно сделать, только работая в милиции. Мои желания, конечно же, всерьез не принимали. Бабушка готовила меня к поступлению в ташкентское театральное училище. Но я наотрез отказалась туда ехать и тайно подала документы на юридический факультет. Но провалилась на экзаменах: для поступления не хватило нескольких баллов. Пришлось все рассказать родителям.

– И как они отреагировали? Одобрили ваш выбор?

– Что вы! Был просто грандиозный скандал. И что самое интересное, больше всех против моей милицейской карьеры был дядя. Хотя именно от него я и ждала поддержки. Они не хотели ни понять, ни принять то, что девочка из хорошей семьи (я считалась интеллигенткой в четвертом поколении) будет гоняться за бандитами, рисковать жизнью. Последнее было, наверное, самым главным доводом, чтобы не разрешать мне работать в милиции. Дядя, прослуживший там не один десяток лет, понимал, насколько сложна и неблагодарна эта работа. Мне же мир тогда рисовался в розовом цвете. Но я уступила, мне просто некуда было деваться. Поступила на филологический факультет. С внучкой-филологом родные смогли смириться, хотя это и ставило крест на их мечтах о моем артистическом будущем. Но с внучкой-милиционером мириться не хотели.

– Как вам удалось их переубедить? Ведь, насколько я понимаю, филологи погон не носят?

– На время я подчинилась. Будучи еще студенткой, вышла замуж. Родила двоих детей. Но мужа сразу предупредила о своей мечте и о том, что сдаваться не собираюсь. Вот такая я упертая.

На пятом курсе, перед выпускными экзаменами, к нам пришли сотрудники женской колонии. Там была острая нехватка кадров, им нужны были воспитатели. Я еще не знала, в чем будет заключаться моя работа. Но радовало уже то, что она хоть чуточку сможет приблизить меня к моей мечте. Я согласилась. 28 июля мне вручили диплом, а 8 августа я уже вышла на работу. Этому, конечно, предшествовал домашний скандал. Мама, бабушка и дед были категорически против моей новой работы. Но я настояла на своем.

– Не страшно было?

– Я тогда и не понимала, на что соглашаюсь. В первые дни, конечно, было страшно. Я не убежала оттуда только потому, что у меня были хорошие наставники, профессионалы своего дела. В подчинении было около трехсот заключенных. Вы можете себе представить, что интеллигент­ная девушка, только что окончившая вуз, вдруг попадает к матерым уголовницам?! Кстати говоря, мои подопечные уже через несколько часов после моего появления знали, кто я, откуда, кто мои родители, словом, практически всю мою биографию. Тюремная почта работала как часы. Я до сих пор не знаю, как они смогли все это выведать.

Было сложно, но я как-то справлялась. Постепенно привыкла, начала понимать тюремный быт, привычки, научилась разговаривать на их жаргоне. Иногда и дома проскакивали крепкие словечки. Подруги смеялись: «Когда-то ты даже слова «сволочь» не могла произнести не краснея, а сейчас выражаешься, как сапожник».

– Родные замечали те изменения, которые произошли с вами?

– Конечно. Детям часто не хватало ласки. Я огрубела, даже дома разговаривала сухо, словно отдавала команды. Сын часто говорил: «Мама, почему ты нас не пожалеешь, не приласкаешь, нам так этого хочется». Я и дома бывала не так часто, как хотелось бы. Все-таки работала на режимном объекте. И если случался бунт, объявляли чрезвычайную ситуацию, могла неделями не выходить за территорию, следовательно, не была и дома. Слава богу, мои родные все это выдержали.

– За годы работы в системе ГСИН вы, наверное, часто сталкивались с тяжелыми жизненными историями заключенных. Часто ли они вызывали чувство сострадания?

– У каждого человека, отбывающего наказание за какое-либо преступление, своя история. Заключенные сами делились на группы. Одна из них – бухгалтеры, кассиры, продавцы – это особая каста, с блатными они не соприкасались. Те, кто сидел за бытовые преступления, тоже держались вместе.

Мне запомнилась история женщины, которая убила своего мужа. В момент преступления она была беременна девятым ребенком. Муж – настоящий садист, который издевался ней, избивал и ее, и детей. Мне было жалко эту женщину, но не ее жертву. Это как надо было издеваться над беременной женщиной, чтобы она решилась на убийство?! Эта заключенная отсидела немного, года три-четыре. Я помогла ей написать прошение о помиловании. Мы часто помогали заключенным, писали письма их родным, чтобы не забывали приезжать, поддерживали связь. Эта женщина вышла по УДО. Дети постоянно к ней приезжали, жалели ее. После освобождения забрали к себе.

– Вы встречаете тех, с кем сталкивались на зоне?

– Через мой отряд прошло несколько тысяч человек. Бывает, встречаю. Они мне обычно кричат: «Начальница!». Вначале мне было даже стыдно, потом привыкла. Радует то, что многие остепенились, завели семьи и расстались с темным прошлым навсегда.

– Все-таки работа в ГСИН – это не служба в милиции. Вы изменили мечте или изменили мечту?

– В ГСИН я проработала почти шесть лет. Потом, когда мужа по работе перевели в Балыкчы, уехала за ним, и уже там стала начальником отряда опергруппы. Потом перевелась в Бишкек. Восемь лет работала в Октябрьском РОВД, дослужилась до начальника центра оперативного реагирования МВД по республике (в народе «Служба 102»). Можно сказать, что я пришла к своей мечте – работе в милиции. В 2010 году получила медаль из рук президента за то, что не дала мародерам после революции разграбить здание Министерства внутренних дел. Тогда же мне и дали звание полковника. В 2014 году меня назначили главой ДПС Бишкека. В этой должности я проработала около года. И с этого и началась моя беда, повлекшая за собой вереницу судов, исков и разбирательств. Хотя сделано мной, как главой ДПС для города было очень много.

– Вас не оценили или вы просто перешли кому-то дорогу? Не угодили?

– Скорее всего, не угодила. У меня был открытый конфликт с одним из депутатов Городского кенеша одной из партий, которая сейчас находится в опале. Меня в ультимативной форме предупредили, что я обязана вызывать патруль в любое время дня и ночи, для того чтобы забирать депутата и его друзей с ночных гулянок. Я отказалась, сказав, что это не мы ваши слуги, а вы слуга народа и обязаны работать на благо города. В ответ посыпались угрозы.

С того момента под меня, говоря попросту, начали копать: все мои инициативы рубились на корню. Хотя за год моей службы в ведомстве ДПС я передала в бюджет государства штрафов на 25 миллионов сомов. Ни до меня, ни после таких результатов не добивался никто. Именно моя команда предложила сделать центральные улицы односторонними, чтобы облегчить движение и ликвидировать пробки. Усилилась борьба с парковками на проезжей части. Но, к сожалению, воплотить задуманное в жизнь нам не дали. Как сказал один мой знакомый: «Если бы ты сидела молча, делала все, как тебя просили, может быть и осталась на этом посту до сих пор». Но я не могу молчать, не могу видеть несправедливость. Ведь в МВД я пришла для того, чтобы сделать мир лучше. Если отмотать время назад, я бы поступила так же, даже зная, что суды будут идти годами.

«Внучка – это мое счастье»

– Вы уже бабушка. Погоны и служебные обязанности не мешают общению с внучкой?

– Нет, что вы! Внучка – это мое счастье. Она пришла в этот мир в такой сложный для меня период. Если бы не внучка, не знаю, как бы я пережила все это. Семья – моя опора и поддержка. Никого не может быть ближе родных людей. Все беды перемелются рано или поздно, когда рядом с тобой родные и близкие. Кстати, я уже на пенсии, со дня на день жду приказа об увольнении. Так что совсем скоро смогу полностью посвятить себя любимой внучке.

Поделится в
back to top

Случайные

Follow Us