Menu
imarat stroy
aiu kurulush

На арене цирка – коррида!

Простые цирковые выступления не для него. Он привык делать настоящее шоу: смесь танца и акробатики, дрессуры и музыки, огня и трюков. Зритель, по мнению Алика Насырова, должен замирать во время представления. Это история человека, который вышел на арену в 9 лет.

Алик Насыров – человек очень эмоциональный, говорит немного, но уверенно и увлекательно. Кажется, каждое его слово наполнено особой энергетикой, ведь он привык дрессировать и отдавать команды. В его подчинении, помимо людей, ни много ни мало три яка. Каждый из них готов доказать, что главный здесь – не человек. Алик привык доказывать зверям обратное.

– Алик, как давно вы начали работать с животными?

– Я с ними с детства. Пришел в цирк именно к животным. В 9 лет я вышел на арену как акробат-наездник, показывал джигитовку на лошадях. Это был конно-акробатический номер под названием «Джигиты Азербайджана». Мой брат был руководителем этого номера. Но в 2009 году ушел в дрессуру.

– Почему вы ушли из джигитовки?

– Травмы. Люди со стороны смотрят и думают, что это легко, но нет. Я в 9 начал и уже к 30 годам мне стало тяжело: старые повреждения со временем дали о себе знать.

– Вы привезли яков, пони, верблюдов и собак. Вы дрессировали кого-то еще, помимо них?

– Я дрессирую всех. Мне доводилось работать и с дикими кошками. Я планирую в скором времени сделать восточный номер, в котором примут участие леопард или пума на поводке. Также в номер, где участвуют мои собаки, хочу добавить медвежонка.

– Страшно ли вам сейчас работать с дикими животными или это чувство со временем атрофировалось?

– Я могу сказать так: если ты берешь животное совсем маленьким, ты к нему привыкаешь, и для тебя работа с ним уже не кажется опасной. Но я, как дрессировщик, никогда даже к чужой кошке из другого номера не подойду. И это не потому, что их боюсь. Я для себя четко решил, что чужое – это чужое. Со своими зверями знаю, как работать, как подойти, какой у кого характер. У каждого он разный – с одним животным надо пожестче, с другим, наоборот, с мягкостью. Есть те, с кем надо поговорить, прежде чем подойти.

– Навыки дрессуры как-то помогают в обычной жизни?

– Если человек занимается дрессировкой, он уже психолог. Он может не только «считывать» животных, но и людей видеть чуть ли не насквозь.

Дрессировать даже маленьких собак – опасное дело. К тому же работа в цирке – всегда тяжелый труд, который занимает массу времени. А потому за плечами должен быть надежный тыл. Его артисту обеспечивает жена и маленькая дочь, а скоро ожидается пополнение.

К слову, это был служебный роман. Жена Алика Насырова тоже работала в цирке, у них был общий номер. По образованию она хореограф, но в скором времени решила пойти дальше и также занялась дрессировкой, работала с собаками. Позже поменяла карьеру на тихую семейную гавань.

– Собаки, с которыми вы сейчас работаете, не от жены ли «перешли» в ваши руки?

– Именно так. Это второй город, в котором я работаю с собаками. Я их дрессировал и отдавал ей в номер, но со временем она и сама научилась этому делу. Теперь жена знает, как дать команду, что б они слушались, как сделать это красиво, как понять животное. Потом она забеременела вторым ребенком и уже не могла выходить на манеж. И тогда вместо нее мы взяли другую девушку, но та не справилась. Думала, что можно просто вытянуть кольцо в руке и собака в него прыгнет. Нет, это не так. И я решил взять этих собак в свой номер.

– А можно ли взять чужое животное и вывести его в номер?

– Вообще, лучше брать животное еще маленьким. Чтобы сложилось взаимопонимание, с ним надо жить вместе: кормить, поить, гулять, чесать, разговаривать. И тогда будет толк. Но однажды мне довелось взять чужую взрослую собаку. Мы выступали в одном городе, и с нашим псом случилось несчастье. Вместо него мы взяли пятилетнего сенбернара, но он был не обучен. Всю свою жизнь он охранял завод и, когда его привели в цирк, был в шоке. А уже через месяц начал работать, сейчас у него четыре трюка.

– Сложно ли быть руководителем номера? Происходит ли профессиональная деформация, начинаете ли вы по привычке отдавать команды людям и «дрессировать» их?

– Очень сложно. Одно дело работать с людьми, совсем другое дело с ними жить. А в цирке это смешивается. И как руководитель я каждого должен понять, войти в его положение, со всеми поговорить, выслушать. В итоге, я должен решить миллион проблем. Мало того, что у меня 13 голов животных, так еще и коллектив со своими жизненными перипетиями, которые нельзя игнорировать. И ты пытаешься везде успеть. Кто-то из животных захромал, кого-то надо везти к ветеринару, подготовить к репетиции, кого-то расчесать, почистить копыта. При этом ты должен не забыть о людях, которые работают вместе с тобой. Иногда голова идет кругом.

– На вас нападали ваши животные?

– Да, бывали случаи. На 7-8 год жизни быки начинают выяснять с тобой отношения, проверять, кто сильнее, кто будет главным. И если он тебя победил, ты уже никогда ничего с этим животным не сделаешь. Оно больше тебя не будет слушаться. И это очень обидно. Ты берешь его совсем маленьким, растишь, привыкаешь к нему. А потом приходится расстаться, иначе оно однажды тебя убьет.

– После этих нападений не появилось ли страха перед животными? Легко было выйти с ними снова на арену?

– Нет такого человека, который не боялся бы. И после таких ситуаций ты долго пребываешь в состоянии шока. Вы только представьте, на репетиции он на тебя напал, а через три часа тебе надо с ним работать на публике. И даже если не именно с ним, то в душе есть небольшая паника – а вдруг другой сейчас также нападет. Но со временем это проходит, быстро забывается, ты перебарываешь себя. Надо понимать, в цирке нет легкой работы, здесь опасно, кем бы ты ни был.

– Вы не устаете от такого ритма и нагрузки?

– Я иногда беру себе отпуск и еду отдыхать. Но меня хватает ровно на день. На второй начинаю скучать, думать, как там мой цирк. Я недавно ездил в Сочи отдыхать и через три дня готов был убежать оттуда назад на арену.

– А дома вы какой?

– Человек, который привык по 10-15 часов в день командовать, хочет делать это и дома. Но я растерялся, когда у меня появился ребенок. Это было целое открытие. Его невозможно дрессировать (смеется). Оказывается с ними тяжелее, чем с животными – особенно, когда они маленькие: тоже плачут, не разговаривают, но с животными я привык работать, а с ребенком я немного терялся. Но потом тоже привык. И это был полезный для меня навык. В цирке вообще все, что ты умеешь рано или поздно пригодится.

– Как животные переносят переезды?

– Очень хорошо, они привыкли. Летом мы часто работаем как шапито-цирк, и для них это настоящее удовольствие – пастись рядом с натянутым тентом, жевать травку, разглядывать все вокруг. А вот зимой переезд с горными животными – это испытание. У яков начинают играть гормоны, это даже опасно. Кстати, наши животные чувствуют себя лучше, чем те, что живут в стационарном цирке.

– Вы привязываетесь к своим животным? Или они для вас не больше, чем рабочий материал?

– Я очень их люблю. Однажды был случай, когда сенбернар подрался с хаски. Помощник недосмотрел, и начались проблемы с ногами у второй собачки. Пришлось в Беларуси, в Витебске, оставить ее в ветеринарной клинике. Они обещали, что вылечат, «поставят на ноги», но в цирке она никогда выступать уже не сможет. И я все время к ней приезжал, собака уже начала бегать. Когда гастроли закончились, я перед отъездом ее проведал. А потом долгое время не мог прийти в себя.

– Почему вы решили дрессировать именно яков?

– Изначально я взял верблюдов, мы с братом ставили с ними номер. И на тот момент яков я даже не видел никогда. Потом я решил работать с лошадью. Мы поставили отличный номер, было очень красиво. Но когда выступали в Украине, меня встретил режиссер Олег Капустин, он подошел ко мне и сказал: «Алик, тебе надо с быками поработать». Через какое-то время я попал в красноярский зоопарк и там увидел маленького яка. Его с бутылочки кормили, как маленького ребенка, и он ходил за всеми, как собачка, играл, ластился. И первая моя мысль была: «Его надо брать». Конечно, работники зоопарка мне отказали. Но терпение и труд все перетрут – моя главная поговорка. Через два месяца все-таки мне отдали этого теленка.

– Что самое сложное в дрессировке яка?

– Когда я забрал того теленка, мы буквально жили с ним вместе, он ходил у меня на поводке, мы могли побегать, в прятки поиграть, но когда он вырос, надо было объяснить, что мы с ним больше не играем. Вот это сложно. Еще надо понимать, что як, по сути, – это большой бык, упертый, с тяжелым характером. Один из тех яков, что мы привезли к вам, изначально получил кличку «Вайт». Но потом мы стали звать его «Буян», потому что, будучи еще маленьким, он нас – пятерых взрослых мужчин – раскидал в разные стороны.

– А где вы купили тех яков, что будут выступать на арене нашего цирка?

– В Кабардино-Балкарии. Их там поймали для нас в горах, когда им было по четыре месяца. Совсем маленьких я не беру, чтобы теленок успел наесться маминого молока.

– Если ваши дети захотят пойти по стопам отца – в цирк, вы не будете против?

– Дочке четыре года, и она уже любит выступать дома, требует, чтоб ей аплодировали. Она танцует, любит, когда на нее обращают внимание и уже просит попугаев, чтоб их дрессировать. Если она захочет работать в цирке, я не буду против. Но и настаивать не стану. Работать в цирке тяжело, ты не можешь ни заболеть, ни уехать, у тебя после этого нет другой жизни.

 

Отметим, что с собой Алик Насыров привез маленького яка. И именно в Бишкеке этот теленок сделает свои первые шаги по арене. Увидеть это можно будет уже на следующей неделе. Ну, а сам артист будет радовать нас до 21 октября. Помимо аттракциона «Испанская коррида» с участием тибетских яков и астраханских верблюдов, он привез с собой шотландских пони, хаски, сенбернаров.

Поделится в
 
back to top

Случайные

Follow Us