Menu
imarat stroy
aiu kurulush

Натурпродукт не пройдет

В рамках ЕАЭС кыргызстанским производителям средней руки приходится сложно: в большинстве своем они не выдерживают конкуренции с большими корпорациями. Специалисты уверены: чтобы успешно выйти на международный рынок, необходимо укрупнять отечественное производство.

О попытках решения проблем мелких кыргызстанских производителей, а также о будущем республики в ЕАЭС мы поговорили с председателем комитета Торгово-промышленной палаты КР по вопросам промышленной политики, содействия экспорту, развития инфраструктуры и логистики Кубатом Рахимовым.

– Кубат Калыевич, недавно эксперты предлагали создать совместные российско-кыргызские логистические центры для продвижения нашей сельхозпродукции. По-вашему, это может решить проблему мелкотоварности?

– Ерунда все это. Как человек, защитивший две диссертации в области транспорта и логистики, объясню: чтобы нормально заработал логистический центр по обеспечению торговых сетей типа «Магнит», «Пятерочка», нужно соблюсти однородность товара. Это главный критерий для больших товарных потоков. Но однородности продукции никогда не достичь на мелкотоварных производствах. У всех наших фермеров разносортица. Они применяют разные методы сельхозприемов. Сколько бы логистических центров ни организовали, ничего не получится. Стабильные большие поставки возможны только при среднем и крупном производстве.

– Наша продукция считается экологически чистой. Как считаете, можно ли ее натуральность сделать международным брендом?

– Считается, что органическое хозяйство может быть драйвером нашего производственного роста и мелкий фермер может быть крутым бизнесменом. Но ведь производитель не может обеспечить даже однородность своей продукции. И то, что сделали у нас японцы по проекту «Одно село – один продукт» – это паллиативная, поверхностная мера. Я периодически захожу в один такой магазинчик. Однажды купил там в подарок варенье из сосновых шишечек. Слава богу, не успел отвезти – оно забродило. Кому мне предъявлять претензию? Неизвестному жителю Иссык-Кульской области, который как-то нарушил технологию производ­ства варенья? Это несертифицированный производитель, и у него нет штампика ЕАЭС.

– Многие считают уникальный кыргызстанский мед хорошим экспортным товаром…

– Но у каждого пчеловода он разный. Значит, на каждую пасеку нужно брать отдельный сертификат, а это стоит от 5 тысяч долларов. Поэтому развитие органического сельского хозяйства в наших условиях мелкотоварности и неразвитости аграрных технологий не самый лучший путь. Это имеет смысл, если мы будем развивать гастрономический туризм. То есть, когда люди приезжают в страну в период урожая поесть фруктов или посидеть на арбузной диете. В Италии и Испании такой вид туризма развит: отдыхающие сами собирают виноград, из которого делают вино, и через какое-то время получают по почте именные бутылки с напитком. В Таджикистане и Узбекистане тоже были попытки привлечь гастротуристов. Таких фишек тьма-тьмущая. Но к сожалению, на большой рынок с этим не выйти.

– Кубат Калыевич, помогает ли Российско-Кыргызский фонд развития решить проблемы местных аграриев? Как вы оцениваете эффективность его работы?

– РКФР столкнулся с тем, что не может выдавать кредиты под залог земли, потому что это фактически иностранная финансовая организация.

Сама идея создания фонда была правильной. В России понимали, что Кыргыз­стан не может вступить в ЕАЭС без преференций. В этой части Казахстан и Беларусь считали себя обделенными: они вступили в союз на равных. Поэтому они отказались участвовать в фонде, и Россия создала его на двусторонней основе. Но, зная неэффективность кыргызстанской модели управления сверху вниз, россияне подстраховались: решили, что фонд будет работать на банковских принципах залогового финансирования. Хотя была надежда, что это будет фонд проектного финансирования.

В моем понимании, фонд совершил ошибки, но и достиг неплохих результатов, освоив из одного миллиарда долларов чуть менее 300 миллионов. Его деятельность показала несколько негативных вещей. Первое – в стране уже нечего закладывать. Какими бы низкими ни были ставки, бизнес наш бедный, и все, что у него есть, уже заложено в коммерческих банках. Второе – произошел переток бизнеса с кредитных линий коммерческих банков. РКФР по сути выступил в роли квазибанка, который немного деформировал систему финансовых институтов. Третье – фонд развития стал выдавать льготные кредиты на крупные суммы самим коммерческим банкам. Тем самым он демотивировал многие банки развивать депозитные отношения с населением. А когда население не знает, куда положить деньги, а банк не борется за них, люди начинают уходить в «серые» схемы. Есть и позитивные моменты. Благодаря РКФР, запустили несколько кластеров. Некоторые из начавшихся проектов требуют времени на реализацию от 3 до 5 лет. И результаты можно увидеть в 2019-2020 годах.

– Каково будущее фонда?

– Я неоднократно призывал сделать его общеевразийским со штаб-квартирой в Бишкеке, увеличить капитализацию до 5 миллиардов долларов и начать активно финансировать длинные цепочки стоимости во всех пяти странах-союзниках. То есть если цепочка стоимости охватывает минимум 3 страны, то это становится объектом работы данного фонда. И тогда у Бишкека есть шанс не то чтобы стать финансовой столицей, но «приземлить» у себя неплохой проект в рамках децентрализации взаимоотношений внутри ЕАЭС. Мы можем «вылепить» его на базе существующего и устоявшегося у нас РКФР, чтобы он работал с крупным и средним бизнесом и не боялся выходить в нишу проектного финансирования.

Поделится в

Из последнего опубликованного Алена Табарина

back to top

Случайные

Follow Us