Menu
imarat stroy
aiu kurulush

«Дух веет, где хочет», или Свой путь кыргызского кино

Кыргызское кино знало взлеты и падения. Что же происходит сейчас? С этим вопросом наш корреспондент отправилась к режиссеру, народному артисту Кыргызской республики и наставнику молодых талантов Марату Сарулу.

Режиссер объясняет, что феномен «кыргызского чуда» произошел не на пустом месте и связан с общей ситуацией в мировой киноиндустрии.

– Если внимательно присмотреться к мировой истории, то можно увидеть, что в то время всплеск в кинематографе произошел не только у нас, но и во всем мире. Новая волна поднялась во Франции, Италии, Японии, Польше, Советском Союзе… Началась эпоха НТР, пришли люди с иными ценностями и взглядами на жизнь. Произошло обновление киноязыка, и наша национальная кинематография оказалась встроена в это общее планетарное движение.

Но посмотрите на сегодняшнюю кинематографическую карту – нигде нет прецедента, повтора этого чуда. Сегодня кино в упадке и во Франции, и в Италии, и в Германии, и в Японии. Ситуация в кино сложная, и не только у нас в Кыргызстане.

Мы живем с вами в эпоху глобальной сети, где понятия «центр» и «периферия» утратили смысл. Поверьте мне, я побывал во многих странах, и везде едят, одеваются и смотрят одно и то же. Можно, сидя где-нибудь в Урюпинске, участвовать в престижных конкурсах, побеждать. Дух веет, где хочет. Сейчас мы цивилизационно стоим на другом уровне и сравнивать сегодняшний день с эпохой «кыргызского чуда» нельзя.

– Тогда в чем же особенность киноиндустрии нашего времени? По каким правилам она формируется?

– Каждое поколение, которое приходит в кинематограф, должно задавать себе вопрос: «А что такое вообще кино?». Каждый раз мы к этому приходим так, как будто это уже решенный вопрос и нужно просто обучиться технологии. А ведь в любой сфере технология – это самое доступное. Обучиться этому можно сравнительно быст­ро. Таков голливудский подход, но для нас, евразийцев, он ошибочен. У нас другое видение, не коммерческое. Для нас кино в первую очередь феномен духовный и лишь во вторую очередь – технологический.

В ученике на каком-то этапе должен произойти инсайт – второе рождение, духовное. Ученик сам должен дойти до определенных вещей. И именно учитель указывает правильное направление. Сейчас я работаю с 4 курсом и вижу, что только теперь они готовы к серьезному разговору и развитию.

– Вы учились в советское время, а преподаете сейчас, когда и система образования, и окружающий мир претерпели серьезные изменения. Какие из них для вас самые важные?

– Требования к студентам стали гораздо либеральнее в худшем смысле этого слова. Во времена, когда я учился, обучение проходило более строго. Это давало всестороннюю картину профильного предмета и более широкий взгляд на мир.

Однако у современной системы обучения, при ее расслабленности и либеральности, есть свои плюсы. Студентов не так теребят, как в наше время.

Тогда у нас была читающая страна, сейчас молодежь меньше читает и знает, хотя каналов информации стало больше. Мы живем в медийное время. Это вырабатывает технологическое отношение к жизни.

По-настоящему серьезные глубокие вещи обладают одним свойством в жизни – они органичны, требуют времени и осознания. Нельзя взять и перепрыгнуть через какие-то вещи. И это зависит не от уровня интеллекта, ведь в процессе получения знаний участвует не только он. Участвует вся психофизика человека.

– Может ли талантливый человек, научившийся всему сам, выйти на один уровень с выпуск­ником вуза?

– Я преподаю уже 6 лет и могу обобщить этот опыт – самоучка обречен быть маргиналом, даже если он талантлив. Когда нет базиса, фундамента, рано или поздно самоучки спотыкаются, потому что нельзя постоянно строить все лишь на случае и природных дарованиях, которые уже выплеснуты в первой работе.

При самообразовании человек тратит слишком много времени. Нужен мастер, – чтобы сократить время получения знаний и вытолкнуть ученика в свободное плавание еще тогда, когда есть силы реализовать себя.

– Скольким вашим студентам удалось осилить путь обучения?

– Сейчас у меня 17 студентов. К 4 курсу из них «выбродило» лишь четверо. Происходит сильный отсев. До победного конца дойдут только двое, как я полагаю.

Для меня удивительно, что очень много девушек поступило на мой курс. Режиссер – это мужская профессия. В том смысле, что она невероятно жесткая, требует мужских качеств и большого самоограничения. Все это не присуще женщине по природе.

– То есть вы относитесь к женщинам-режиссерам предвзято?

– Нет, это не догма, а лишь мое восприятие. Женщины не менее одаренные, великолепно могут справиться со своей работой, в истории множество таких примеров. Поэтому ко всем своим ученикам я отношусь одинаково. Тем более что я начал замечать, как парни в последнее время стали более ленивыми или, быть может, менее заинтересованными, а девушки, наоборот, более целеустремленными.

Сегодня мы видим новый матриархальный виток, где женщины стали более активной частью общества. Когда они приходят снимать кино, они показывают нам свой женский взгляд на жизнь. Они будут раскрывать феминную сторону реальности, о которой мы забыли.

– В вашей копилке много работ как авторских, так и в сотрудничестве со множеством зарубежных мастеров. Какой опыт для вас оказался самым запоминающимся и полезным?

– Для меня это совместный международный проект Казахстана, где я тогда работал, России, Франции и Германии «Песнь южных морей».

Когда шел выбор локаций, мы искали место, где будут жить главные персонажи. Я нашел два дома, которые подходили идеально, но между ними находился небольшой сарай, который нам мешал. Я изложил художнику-постановщику эту проблему и он предложил этот сарай просто снести.

Для меня эта идея была чем-то из ряда вон выходящим, ведь эти дома были чьей-то собственностью. Тогда я задумался над тем, как различается взгляд на вещи у наших зарубежных коллег и у нас. У нас в голове сидит множество запретов, что можно и что нельзя. У них же сознание более свободно и не знает ограничений.

В том случае нам действительно удалось договориться: заплатили хозяину деньги, снесли сарай и получили нужную нам локацию.

– Я правильно понимаю, что дело тут совсем не в сарае?

– Разумеется. Дело в образе мыслей. Зарубежная школа больше стремится реализовать свой замысел, и в итоге получается синтез вымысла и реальности. Мы же не преобразовываем реальность, у нас иной подход.

Любому выскочке, который кричит: «Дайте нам те же деньги, и мы снимем не хуже», я могу ответить: «Не снимите». Есть внешние ограничения в виде нехватки денег, а есть внутренние – в косности мышления. И эти идеи искоренить очень сложно. Нужно быть действительно свободным человеком. Яркий пример – Чарли Чаплин. Он снял антигитлеровский фильм, где высмеивал фюрера, и выпустил его в 1940 году. Он нисколько не испугался возможных последствий. Такое кино может снять только свободный человек без страха и барьеров в голове.

Но у этого подхода есть и другая сторона. Сегодня во многих голливудских фильмах мы не видим действительности. Фентези, боевики, триллеры, ужасы – в них нет реальной материи жизни, нет действительного человека, а есть вымысел, который они, конечно, делают лучше всех. В итоге мы видим, что реальность превращается в аттракцион.

Так сложилось, что мы (Евразия) сегодня не можем состязаться с Америкой ни в плане финансирования, ни в технологическом развитии, тут даже не надо пытаться. Но мы должны понимать, в каких сферах мы можем перехватить инициативу, найти «свою фишку». В этом смысле авторское кино и документальный кинематограф являются нашим сильным местом, возможностью конкурировать с европейским и американским кино.

Во многих странах есть кинотеатры, которые специализируются только на прокате авторских некоммерческих фильмов. Я поднимал не раз эту тему и на съездах Союза кинематографистов КР, и в приватных встречах с коллегами. Фестивальное кино по определению убыточное, и, чтобы хоть немного держать его на плаву, необходимо свободное интеллектуальное пространство и, конечно, поддержка государства.

– Что мешает выкладывать эти фильмы в интернет, чтобы сформировать культурный слой, который в дальнейшем поддержит это направление?

– Я не раз поднимал на съезде кинематографистов вопрос о том, чтобы более активно популяризировать наше кино, чтобы и кинематографисты, и любители могли ознакомиться, если не с новинками, то хотя бы с теми лентами, которые уже долгие годы ждут своего часа в архиве. Но многое зависит от союза кинематографистов, также играют роль и авторские права.

Даже я не могу свободно распоряжаться некоторыми своими фильмами, так как авторские права большинства из них принадлежат не мне, а част­ному продюсеру или государст­ву. Но сейчас я стараюсь изменить положение. Рассчитываю на мои фильмы, над которыми работал в последнее время. После проката на фестивалях и в кинотеатрах хочу выложить их в открытый доступ. Я надеюсь, что это поможет создать прецедент и изменить ситуацию.

Взгляд изнутри

Виктория Архангельская, ученица Марата Сарулу, студентка 4 курса Института искусств поделилась своим опытом «проб и ошибок».

– Когда я поступала, то думала, что нас будут опекать так же, как и в школе. Но возиться с нами, заставлять, впихивать знания никто не стал. Здесь ты сам делаешь свой выбор, зачастую занимаешься самообразованием. Ситуация меняется только ближе к сессиям, тогда особенно злостных бездельников все же заставляют что-то делать. К счастью, это не про меня.

Я и раньше не питала иллюзий о профессии режиссера, но прохождение практики окончательно поставило все на свои места. Съемочный процесс очень тяжелый и трудный. Нередко локации для съемок выбираются в таких местах ,куда нужно по два часа ехать и еще час идти в гору пешком с огромными рюкзаками.

Также отдельная тема – здоровье. Чаще всего съемки идут на природе или в горах и необходимо самому заботиться о том, чтобы не простудиться и не травмироваться. Работать приходится в любых условиях, поэтому и готовиться нужно к самому худшему. Если заболеешь, то можешь сорвать съемочный день и разрушить все планы.

Для многих такие условия стали настоящим откровением, неудивительно, почему люди переходят на коммерческие проекты. Не хочу сказать ничего плохого об этой сфере, ведь многие коммерческие фильмы у нас получаются неплохие. Но все же авторское и документальное кино – это особый вид искусства, которым не стоит пренебрегать ради денег.

Прямая линия

Мы созвонились с Айбеком Джангазиевым, директором киностудии «Кыргызфильм» им. Т. Океева и спросили его о том, что мешает выложить архивные киноленты отечественного кинофонда в интернет для широкой публики.

– В основном мешает техническое оснащение – в Кыргызстане нет возможности по-настоящему качественно оцифровать эти ленты, чтобы картины можно было показывать в кинозалах.

Тем не менее, оцифровать их в качестве, достаточном для размещения в интернете, можно. Именно этим мы сейчас и занимаемся. Так что ближе к концу года на нашем сайте начнут появляться первые оцифрованные материалы, – пообещал Айбек Джангазиев.

Поделится в
back to top

Случайные

Follow Us