Menu
imarat stroy
aiu kurulush

Право на защиту есть у всех

В том, что адвокаты бывают разные, мне не раз приходилось убеждаться­ на судебных процессах. Некоторые из них часто просто отрабатывают свои гонорары, худо-бедно выступая на заседаниях. Кто-то уповает на свой, как ему ­кажется, непререкаемый ав­торитет в сфере юриспруденции и судебной системы, оправдывая выражение о том, что одни юристы знают законы, а другие судей.

Соответственно и впечатления вызывают разные. Признаюсь честно, Людмила Николаевна Сабельникова, женщина «со стержнем» и тонким юмором, заинтересовала меня с первого дня знакомства, тем более, когда мне по секрету сообщили, мол «из прокурорских она». Чем больше я наблюдала за умным и харизматичным юристом Людмилой Сабельниковой, тем больше хотелось узнать, как прокурор переквалифицировался в отличного адвоката.

- Людмила, как вы стали сначала прокурором, а затем сменили профессию на диаметрально противоположную?­

- Меня с детства привлекала форма, дисциплина и порядок. Я точно знала, что хочу быть юристом. С первого раза поступить мне не удалось, но я не отчаивалась и решила попытать счастья снова – настолько велико было желание. Узнав об имеющейся свободной вакансии машинистки в самой Генеральной прокуратуре, я решила для начала устроиться туда. Но была одна небольшая сложность. Я совершенно не умела печатать! А им требовался специалист первой категории. Не знаю, как так вышло, но я сказала, что печатать умею. Начальница канцелярии предложила с понедельника приступить к своим обязанностям. Дело было в пятницу!

Обучить меня машинописи за два дня взялась наша соседка по даче, похожая на Фрекен Бок из мультфильма про Карл­сона. За два дня она стала настоящей домомучительницей для меня по моему собственному желанию. До сих пор помню ее пишущую механическую машинку – чудовище, к которому, я не знала с какой стороны подойти. Домомучительница заправила папиросу в мундштук, взяла длинную указку и скомандовала: «Поехали, слушай меня внимательно, повторяю один раз! Итак, времени у тебя мало, поэтому будем делать не совсем правильно, но кое-что я из тебя сделаю!»

Каждая попытка печатать двумя пальцами сопровождалась ударом указки, поэтому в понедельник на работу в Генеральную прокуратуру я пришла в блузке с длинными рукавами. Синяки надо было скрыть, зато печатать она меня научила. Так и началась моя карьера в прокуратуре. Училась на заочном отделении, и постепенно росла в профессиональном плане. Сначала была стажером, потом помощником прокурора, а вскоре сама стала прокурором. Работу свою я любила и люблю до сих пор. В 2001 году из органов прокуратуры я уволилась в звании капитана, в категории юрист 1 класса. Причина банальна – материальный вопрос. Надо было кормить семью, а оклад прокурора на тот момент составлял 2100 сом. Взяток я брать не умею и не могу, поэтому передо мной и встал выбор. Либо рост по карьерной лестнице, либо материальное благополучие моей семьи. Но адвокатом я стала позже. Сначала работала юристом в частных фирмах. Но от себя, наверно, не убежишь. Расследования преступлений, желание докопаться до истины взяли вверх над обычной рутинной работой юриста.

- Многие считают, что юристы довольно бездушные и черствые люди. Но я заметила, как вы по-родственному тепло работаете со своими клиентами.

- Как правило, я пропускаю ситуацию своих доверителей через себя. Можно сказать, проживаю, отрезок жизни, на котором случилась беда. Наверно это было заложено в моем имени. Людмила – людям милая, проявление милосердия ко всем. Действительно мои клиенты становятся мне как родственники.

Бездушным нельзя быть ни в одной профессии, надо вникать в детали, разбираться почему случилось так или иначе. До сих пор помню случай из прокурорской практики. Обвиняемый мужчина 28 лет, потрепанный жизнью, недавно освободившийся из мест лишения свободы. Вышел из колонии без паспорта, без денег, с «волчьим билетом» в виде справки об освобождении. Идти ему некуда – семьи нет, старенькая мать за то время, пока он находился в заключении, умерла, родственники поразъехались. Возле магазина «1000 мелочей» на базаре стоял развал с копченными куриными ножками. Обвиняемый взял одну и стал там же ее есть. Кто-то сразу вызвал милицию, и его задержали. Получается рецидив, и за эту несчастную куриную ножку ему светило до 6 лет на нарах. Выслушав его, я отказалась от обвинения, судья поддержал мой отказ и парня отпустили. После я подошла к нему и предложила помощь. Устроили его на работу, нашли жилье в общежитии. Одним словом, не дали человеку скатиться дальше. Потом он даже женился, создал семью. А если бы не вникли в его положение, так и пропал бы человек. Государство не оказывает поддержки освободившимся из мест лишения свободы. Не предоставляет им работу, чтобы они могли заработать на жизнь. И что им остается? Правильно, идти по привычному для них преступному пути.

Чаще всего на путь преступлений становятся выходцы из неблагополучных семей, неполных. Те, которых не долюбили, не доласкали. Но никто не хочет разбираться с этим явлением.

- Вам приходится общаться со спецконтингентом. Поступали ли угрозы в ваш адрес?

- Не без этого. Как правило, угрожает противопо­ложная сто­рона, естественно недоволь­ная моей работой. Но это ведь своего рода комплимент! Значит, я сделала все четко и правильно в интересах своего клиента.

- Многие адвокаты отказываются защищать убийц и насильников, а вы беретесь за такие дела?

- Каждый имеет право на квалифицированную защиту. И презумпцию невиновности пока еще никто не отменял. Суд должен доказать вину человека, до этого вешать ярлыки нельзя. Единственное мое условие – клиент должен рассказать мне всю правду, как врачу. Ведь от врача нельзя утаивать все симптомы болезни, иначе он будет лечить неправильно. Так же и адвокат должен знать всю правду, какой бы неприглядной она не была. Я стараюсь объективно подходить к степени виновности, убеждаю раскаяться, если он действительно совершил преступление.

- За годы практики вы, наверное, стали неплохим психологом и чувствуете, когда клиент недоговаривает или лжет?

- Безусловно. Даже логически, если повествование моего клиента «не бьется» с картиной происшествия, противоречит показаниям свидетелей, участников, ложь ста­новится очевидной. Более того, всегда провожу свое расследование, встречаюсь с противоположной стороной и проверяю факты и улики сама. Во-первых, мне интересно докопаться до сути, распутать и раскрыть преступление. А во-вторых, есть некий азарт «разбить» дело.

Сейчас почти не осталось толковых следователей. Работают формально, нет у нынешнего поколения ни интереса к работе, ни искорки. Порой улики «на блюдечке» им приносишь, они даже не пошевелятся. Сейчас в основном в милицию люди идут работать лишь бы получить власть, а не для того чтобы найти виновного и доказать его причастность к совершенному преступлению, распутать клубок и соткать канву доказательств. Находя недочеты в следствии, я разбиваю такие дела.

PS. Безусловно, за многие годы практики и общения с судебным корпусом, Людмила Сабельникова знает судей, но еще лучше она знает законы, которыми грамотно пользуется для ведения дел своих доверителей. А грамотное толкование закона, как и грамотное его исполнение - является основой правосудия.

Поделится в
back to top

Случайные

Follow Us